Читаем без скачивания Файлы фараонов - Джон Джойс

ГЛАВА 7. ЗАХВАТ

Уснувшую в кресле Джессику разбудил негромкий стук в дверь. Утром ей пришлось пройти через настоящий ад: минные поля интервью представителям газет и телевидения, сообщения о расторжении контрактов, трудные телефонные разговоры с постоянными клиентами…

На пороге стоял невысокого роста широкоплечий мужчина: бычья шея, армейский ежик темных волос, аккуратно подстриженные усы.

— Вы хотели меня видеть, мисс Райт?

Кроуи. В слегка раскатистом «р», когда он произнес ее имя, слышался акцент уроженца западных графств, во всяком случае, в личном деле майора указывалось, что родом он из Дорсета. Когда-то Кроуи служил в действующей армии, но, получив серьезную травму при падении вертолета на Фолклендах, был вынужден оставить военную службу. Вернувшись домой, он создал собственное охранное агентство, которое использовало самые передовые электронные технологии. С «РКГ» он поначалу работал по контракту, однако после гибели Марии доктор Гилкренски предложил майору возглавить службу безопасности корпорации. В тот трагический день Кроуи находился на ферме в Уиклоу, где проходило испытание новой системы сигнализации. Он подъехал как раз в тот момент, когда Тео был готов броситься в бушевавшее пламя взрыва, и тем самым спас жизнь шефа.

Джессика встрепенулась, стряхивая усталость.

— Да, майор. Простите, что пришлось вытащить вас в Лондон, но у нас кризис. Садитесь, прошу вас.

Кроуи устроился за длинным столом. Джессика положила папку с его личным делом в ящик стеллажа.

— Как идут дела в Ирландии?

— Отлично, мисс Райт. Я настоял на модернизации системы безопасности на острове и как раз занимался ее отладкой, когда мы получили ваш факс.

— Есть что-нибудь новое в расследовании причин гибели Марии Гилкренски?

— Боюсь, нет. Ни одна из террористических организаций не взяла на себя ответственности, а поскольку взрыв уничтожил обе машины, никаких улик не осталось. У нас нет возможности объективно судить о том, что произошло: сработала ли бомба в «БМВ» от поворота ключа зажигания или кто-то нажал кнопку дистанционного управления. Вполне вероятно также, что злоумышленник испортил принадлежавший миссис Гилкренски автомобиль, чтобы заставить ее пересесть в машину мужа.

— Я не совсем поняла.

— Видите ли, если взрывным устройством управляли люди, которые наблюдали за домом и знали, кто станет их жертвой при нажатии кнопки, то нам остается предположить, что террористы просто хотели создать видимость покушения на главу корпорации, но главной их целью все-таки была его жена.

Джессика покачала головой.

— Как он сейчас себя чувствует? Я имею в виду психологическое состояние.

Кроуи помедлил, прежде чем ответить:

— Парни говорят, Гилкренски замкнулся в себе. Работа над новым компьютером продвигается достаточно успешно, специалисты, что приезжают из Корка, просто дрожат от нетерпения.

— А другие посетители у него бывают?

— Только коллеги. Иногда появляется кто-то из светил. Сам доктор Гилкренски не покидает остров, если не считать этого перелета в Корк, где он пересядет на наш самолет. А сеансы прекратились еще несколько месяцев назад…

— Сеансы? — До Джессики доходили кое-какие слухи, но она понятия не имела, насколько они соответствуют действительности.

— После гибели миссис Гилкренски мы перебрались на остров, и туда слетелось множество спиритуалов. Каждого нужно было проверить… Потом, когда проблемы с компьютером начали решаться, председателю, похоже, больше незачем стало общаться с ними. Слава Богу! Охрана с ума сходила. Только на прошлой неделе…

— Вы же сказали, сеансы прекратились несколько месяцев назад?

— Это правда. Но вы ведь знаете людей. Пошли разговоры, и на прошлой неделе некая девица заявила, что слышала, будто мистер Гилкренски по ночам ведет долгие беседы с женой…

Глядя на потоки дождевой воды, бежавшие по оконному стеклу, Джессика задумалась. Да… Уж если ведьмы и в самом деле существуют, то Марию следовало бы причислить к ним первой. В сердце исполнительного директора корпорации «Гилкрест» еле слышно прозвучали отголоски, казалось, уже забытой ревности. С супругой Тео она виделась всего раз, но и этого оказалось достаточно — более чем достаточно! — чтобы они обе поняли друг о друге все.

Познакомились они на открытии нового завода корпорации в Корке. Мероприятие было организовано в привычном для мистера Гилкренски духе. Тео прибыл туда на вертолете. Улыбаясь, он приветственно махал журналистам, приоткрыв окно винтокрылой машины. Мэр города перерезал красную ленту на входе в главный цех и нажал кнопку пуска производственной линии. Тео отвечал на многочисленные вопросы об инвестициях и новых рабочих местах. Все шло как обычно — то есть превосходно.

Мария приехала на торжества в собственной машине, оставила ее далеко от стоянки для именитых гостей и следовала за Тео на расстоянии, как бы давая понять: она не желает принимать участие в этой пошлой церемонии.

Джессика считала своим долгом узнать о миссис Гилкренски все, что представится возможным. Себе она объясняла такое любопытство искренней заботой о благе друга, но в душе была вынуждена признаться в старомодной ревности. Будь па месте Марии другая, Джессика успокаивала бы себя мыслью о том, что жену Тео привлекли деньги. Однако материальные блага нисколько не интересовали Марию. Она ездила в стареньком «мини». Одежда, что была на ней, вполне могла быть куплена где-нибудь на распродаже. Когда Тео увидел жену в толпе и попросил встать с ним рядом, Мария с трудом скрыла охватившее ее в непривычной обстановке смущение.

Но вот Тео с группой приглашенных сановников тронулся по территории завода, и Джессика, чуть отстав, подошла к его супруге:

— Миссис Гилкренски? Меня зовут Джессика Райт.

— Знаю, — посмотрела на нее зелеными глазами Мария. — Мой муж общался с вами в Бостоне.

Вот так.

Никакого обмена любезностями. Никакой пикировки. Никаких попыток навести мосты или забыть прошлое. Коротко и ясно. Ты знала когда-то моего мужа, но теперь он мой. Прочь с дороги!

Повернувшись, Мария опустила на легкий пластиковый столик недопитый стакан минеральной воды и направилась к машине, оставив Джессику в полном замешательстве.

Боль, которую она ощутила, была вызвана не только необычной и какой-то пугающей красотой Марии. Джессика и сама была очень привлекательной, так, во всяком случае, ей говорили многие мужчины. Дело заключалось также не в том, что Мария поражала глубиной интеллекта и осознанием своих прав. Ведь Джессика была исполнительным директором гигантской транснациональной корпорации и ежедневно контролировала заключение многомиллионных сделок.

Ей не давала покоя мысль: Марии удалось проникнуть в те тайники души Тео, куда она, Джессика, настойчиво стремилась заглянуть, но всякий раз наталкивалась на глухую стену.

Вот что причиняло ей боль.

Тогда, в бостонском аэропорту, она потеряла единственного мужчину, которого любила по-настоящему. Дура! Она так и сказала себе. Нужно было наплевать на свою гордость, бросить все и лететь с Тео. Дура! Дура! Дура!

Тем утром, когда за завтраком в номере отеля «Гросвенор» Джессика узнала о гибели Марии, уже забытая надежда вернулась. «Этой сучки больше нет. Тео — мой!»

— Мне нужно, чтобы вы, майор, в качестве руководителя службы безопасности присутствовали после обеда на заседании совета директоров, — сказала Джессика, возвращаясь к действительности. — Но прежде вам необходимо немного больше узнать о том, какую роль в корпорации играют наши японские партнеры. Вам известно, что им принадлежит двадцать пять процентов акций. Но как они их получили?

Кроуи тщательно обдумал ответ.

— Я слышал довольно мрачную историю о разочарованном совладельце, лорде Ротсэе, продавшем японцам свою долю. Детали до меня не доводили.

— Я посвящу вас в них. «РКГ» возникла в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом году, первоначально как радиокорпорация. Основали ее Лео Гилкренски, отец нашего председателя, и тот самый лорд Сэмюэл Ротсэй, проходимец и авантюрист. Каждый располагал двадцатью пятью процентами акций и по джентльменскому соглашению обязывался не изменять эту пропорцию. Двадцать процентов принадлежали одной из авиастроительных компаний в Фарнборо, двадцать процентов — пенсионному консорциуму, а оставшиеся десять — инвестиционному банку. Деятельность компании была весьма успешной, особенно накануне войны. Но расходы лорда Ротсэя, страстно увлекавшегося женщинами, оказались столь высоки, что после войны он решил продать идеи Лео Гилкренски нашим конкурентам в Японии.

После смерти отца доктор Теодор Гилкренски предложил мне стать исполнительным директором корпорации. Лорд Ротсэй так и не оставил своих замыслов, а у меня не хватало улик против него, которые можно было бы предоставить совету директоров. Потом разразился скандал… Супруга Ротсэя однажды застала мужа с поличным, и ему пришлось уехать из страны. По-видимому, именно это заставило его приступить к решительным действиям. Председатель должен был как-то избавиться от Ротсэя. Чтобы вывести его из совета директоров, требовалось решение большинства членов правления. И я… разработала подходящую схему.