Спускаясь по лестнице, Аманда поклялась сделать все возможное, чтобы доставить удовольствие профессору Монтгомери, и тем самым — Тейлору.
Глава 4
На ужин Хэнк опоздал. Войдя в столовую, он сразу же почувствовал недовольство Тейлора. Неужели в этом доме порядки такие же, как в военном училище? Джея Гаркера снова не было за столом — ели только они трое. Если, конечно, содержимое тарелок можно было назвать едой. Насчет меню Хэнк ошибался. Вареная курица, вареный рис и вареная свекла.
Он не смог сдержаться.
— А работников своих вы так же кормите? Неудивительно, что профсоюз собрался пикетировать именно вас.
Тейлор окинул его ледяным взглядом.
— Для организма легкая еда полезнее. Я и Аманда неустанно боремся с ожирением.
— Вы его победили, — Хэнк отодвинул тарелку. — Если позволите, я вас оставлю. Мне нужно кое-что прочесть.
— Аманда тоже доела, — сказал Тейлор. — Она хотела бы показать вам посадки миндаля.
— Не стоит беспокоиться. На плантацию я сегодня уже насмотрелся. — Хэнк встал из-за стола и направился к выходу.
Тейлор прожег Аманду взглядом, в котором читался приказ последовать за профессором. Грустно поглядев на недоеденный ужин, она вышла из столовой.
Хэнк обернулся, заслышав ее шаги за спиной.
— Боитесь, что я увижу что-то, что видеть не следует?
— Не пойму, о чем вы, профессор Монтгомери, — честно призналась она.
— Где в этом доме кухня, вы, наверное, не знаете?
— Вон там, — показала Аманда и поспешила следом за профессором. Сама она не была на кухне уже много лет, с тех пор, как Тейлор застал ее там за поглощением булочек и молока. Он тогда пришел в ужас от грозящего ей ожирения.
Посреди просторной кухни стоял дубовый стол, ломящийся от съестного: ростбиф, подливка, не меньше пяти сортов овощей, рулеты, масло, фруктовый салат, овощной салат, а на стойке — три пирога. Слуги только садились ужинать, но не донесли ложки до рта при виде Хэнка и Аманды.
— Мисс Аманда! — выдохнула кухарка и вскочила на ноги.
Хэнк не отрываясь глядел на стол.
— Не возражаете, если я присоединюсь к вам?
— Нет! — сказала Аманда, понимая, как рассердится на нее Тейлор, если она позволит гостю сесть за стол со слугами. — Я хочу сказать…
Кухарка пришла в дом Колденов, когда Аманда была еще ребенком, и хорошо знала, что происходит в доме. Кроме того, она знала, чем сегодня кормили этого крупного, пышущего здоровьем, крепкого профессора Монтгомери.
— Сейчас я вам дам тарелку, — сказала она.
— Да, — только и сказал Хэнк, глотая слюну. — И отныне я требую нормальную пишу. Кухарка улыбнулась ему.
— Если мистер Тейлор позволит…
— Я позволю, — отрезал Хэнк, беря у нее из рук полную тарелку снеди.
— Мисс Аманда? — предложила повариха, протягивая пустую тарелку.
Аманда не могла вспомнить, когда в последний раз видела столько еды. От острого желания она вдруг ослабела. Но Тейлор этого не одобрит. Ему не нравятся женщины-пышки.
— Нет, спасибо, — произнесла она наконец.
— Ну ладно, — заявил Хэнк, — ведите меня в посадки миндаля или еще куда-нибудь, где я могу присесть.
Аманда вышла через черный ход вслед за Хэнком, оставив позади божественные ароматы и следя за его благоухающей тарелкой, точно голодная собака.
— Туда, — пробубнил Хэнк с набитым ртом, указав вилкой с наколотым на нее куском в сторону маленькой беседки с деревянным настилом, крышей на столбах и решетчатыми стенами. Внутри вдоль стен тянулись скамейки.
Аманда проследовала за ним в беседку и села напротив, не в состоянии думать ни о чем, кроме запаха еды.
— И вы даже не расскажете мне, когда построили эту беседку? — поинтересовался Хэнк, жадно впившись зубами в ростбиф. — И что это за дерево?
— Беседку построили в 1903 году, когда мы с родителями только-только переехали сюда. Построена она из кипариса и является точной копией одного английского домика, который моя мать увидела в журнале.
— А… Простите. Полагаю, вам не очень легко говорить о вашей матери.
Аманду удивило, что ему это известно. Хотя, если об этом знает весь Кингман, почему бы не знать и этому приезжему? Он уминал рулет с маслом. Тейлор не верил в полезность хлеба, тем более масла.
— Я бы предпочла не говорить о ней.
— Я понимаю. Когда она умерла?
— Умерла? — переспросила Аманда. — Моя мать не умерла.
— Но она не живет с вами, ведь так?
— Моя мать не выходит из своей комнаты. Профессор Монтгомери, полагаю, нам лучше сменить тему.
Она отвернулась. Хэнк сидел, жевал и наблюдал за ней. Глядя на ее профиль в лунном свете, он вновь припомнил первое впечатление от этой девушки, когда ему показалось, что она явилась из другого времени и пространства, где они были знакомы. Но ее холодность, высокомерие, снобизм показали Хэнку, что он ошибался. Он спросил себя, способно ли вообще на эмоции это маленькое худое тело.
Он обернулся на шум, — из темноты появилась кухарка, неся две тарелки. На каждой громоздились ломти пирога.
— Подумала, вдруг вам еще чего захочется, — сказала она, поставила десерт, забрала пустую тарелку Хэнка и ушла.
Хэнк предложил тарелку Аманде, но она покачала головой.
— Ну, как угодно, хотя пирог отменный. «Маленькая ханжа, — подумал он. — Такая неприступная, что даже кусок пирога не возьмет. Вне всякого сомнения, она боится подвергнуть свою непорочность угрозе, если хотя бы коснется этого дьявольского кушанья. Интересно, целуются они с Тейлором? Если да, то поцелуй, должно быть, такой же безвкусный, как и сегодняшняя рыба».
Аманда не осмелилась поднять на него глаза, пока он ел пирог. В желудке у нее урчало, от запаха рот наполнялся слюной. Но она не решилась съесть ни кусочка — Тейлор обязательно узнает это по запаху изо рта или увидит у нее между зубами шоколадные крошки. Ему не понравится, что она оказалась настолько слабовольной, что съела кусок пирога, которого не было в расписании.
— Ну вот, теперь лучше, — заявил Хэнк, отставив в сторону пустую тарелку, откинувшись назад и вытянув ноги. — Что вы запланировали на завтра? Вы ведь расписали мой завтрашний день, правда?
Аманда нахмурилась, услышав его тон, затем начала пересказывать расписание, составленное Тейлором.
— Утром мы едем в музей Кингмана, затем возвращаемся домой к обеду, после чего поедем обозревать окрестности. Потом вернемся на ужин.
— А чем вы занимаетесь в свободное время?
— Рисую акварели и вышиваю, — ответила Аманда, улыбнувшись самой себе. Тейлор всегда ставил ей высший балл за акварели, и, если она хорошо выполняла остальные задания, в награду ей разрешалось порисовать.
