Ира рассуждать, допив воду, предложенную незнакомцем.
– Я посмотрел по навигатору: пишут, еще около часа пробка будет. Мне, конечно, нравится тут рядом с вами стоять, но переживаю, что вы устали. Приглашаю присесть ко мне в машину и продолжить диалог. У меня там есть кофе в термосе. Вы пьете кофе? – спросил он как можно более нейтральным тоном.
Пока Ира раздумывала над ответом на неожиданное предложение, раздался рев моторов, и по встречной полосе пронеслась кавалькада из нескольких мотоциклов.
– Весна пришла. Байкеры проснулись, – прокомментировал происходящее мужчина. – Ну что? Кофе?
Ире показалось, что от рева пронесшихся байков вибрировал не только воздух, но и она сама. Как представила, что сын несется среди этих безбашенных, аж сердце всколыхнулось.
– Кофе, говорите? А почему бы и нет? – неожиданно для самой себя согласилась она. Сегодня совсем не было времени даже на кофе. Предложение мужчины оказалось весьма кстати. Сколько еще они будут тут стоять – неизвестно. – Идемте!
Одна. Да, после развода она была совсем одна. Хотя нет. Она и в браке не ощущала себя не одной.
Единственное время, когда ей было комфортно с другим человеком, когда она чувствовала заботу и плечо рядом, – там, в юности, на том поле и лугу, в том лесу и под тем звездным небом.
Остальное в ее жизни, кроме любви к сыну, было каким-то суррогатом. То ли мужчины такие встречались, то ли она к себе в душу не впускала. Конечно, у нее были романы. Женщина она интересная, образованная, успешная, цену себе знает. Знакомились. Встречалась. Как правило, недолго. Так, как говорится, скорее для здоровья. Хотя какое уж тут здоровье, одни нервы от этих лживых свиданий. Она сразу считывала, чего от нее реально хотят и сколько это продлится. Чаще всего выяснялось, что они женаты, с женами якобы не живут, ищут любовь. Все понятно. И Ира опять оставалась одна.
* * *
Кирилл уже сделал три круга по Садовому. Начало отпускать. Все-таки скорость – лучшее успокоительное. И мозги на место ставит не хуже психанов. Штрафы, правда, прилетают гигантские, но оно того стоит. Он может себе позволить. Кирилл подъехал к Красным воротам, дальше Садовое стояло. Пробка почти до Таганки. Что ж, придется по тротуарам или на Бульварное уходить. Он ловко протиснулся между рядов плотно стоящих в пробке автомобилей, ушел на Мясницкую, чтобы переулками объехать пробку и вырваться на Садовое там, где все уже свободно.
– Давай, газуй, все образуется у тебя, мужик! – сказал он сам себе. Мотоцикл радостно взревел в ответ.
* * *
Мерседес мужчины застыл в пробке параллельно Ириной машине. Он, оказывается, ехал рядом, а она и не замечала. Ира еще раз окинула взглядом пробку, встречную полосу, заглянула в смартфон – уведомлений от сына так и не было.
– Эта машина? – спросила Ира, указав на стоящий за ее мерседесом автомобиль.
– Да, проходите. Это так необычно. – Мужчина продвинулся чуть вперед, открыл перед Ирой дверь, приглашая сесть.
– Что необычно? Пробка на четыре часа? Совсем обычное дело. Странно, что вас это удивляет. – Ира говорила, а сама отсутствовала, мысленно пытаясь найти аргументы для сына, чтобы отговорить от ранней женитьбы на этой девчонке. «Ведь ему всего двадцать лет, какая любовь? Что это за семья?» – рассуждала она сама с собой тоном, не терпящим возражений. Затем подняла голову к небу: показалось, что начинается дождь. Небо алело над Москвой, удивляя цветами и красками весеннего заката. Такое же жуткое, как в тот роковой день. Загадочый цвет. Кровавый закат. Ну отчего он не звонит и не пишет?! Ира с досадой еще раз заглянула в телефон, проверила, включен ли звонок.
– Ждете звонка? – поинтересовался мужчина. – У вас зарядка есть? Не заканчивается?
– Нет. То есть да, жду звонка от сына. А зарядка есть, спасибо. – Она не садилась в автомобиль. Стояла и смотрела на малиново-алое небо, облокотившись о приоткрытую дверь.
– Ну вот и хорошо, значит, обязательно позвонит! – ободряюще сказал новый знакомый.
– Не думаю. Мы поссорились утром. Он собрал вещи и ушел. Представляете, ему всего двадцать лет, а он жениться надумал. А как же мать? – Ира медленно произносила слова, сама поражаясь тому, как откровенна с незнакомым человеком.
– Нам всем когда-то было двадцать лет. Помните? – Мужчина встал рядом с Ирой и говорил тихим низким голосом, словно убаюкивая ее, как маленькую.
– Извините, что-то я разоткровенничалась, зачем-то гружу вас своими проблемами.
Ей показалось, что она сказала какую-то глупость. Словно услышав себя со стороны, подумала, что слова звучали эгоистично. Ей же самой было пятнадцать, а Климу – восемнадцать, и ведь у них была любовь, планы, мечты. Так почему она отрицает это в собственном сыне?
На встречной полосе началось какое-то движение. Ира чуть привстала на мысочки, чтобы стать чуточку выше и заглянуть поверх металлического ограждения, разделяющего полосы. Огромная машина со стрелой-корзиной медленно разворачивалась, встав поперек Садового кольца и загородив собой въезд в тоннель. Справа, со стороны Курского, оттуда, где все было свободно, нарастал гул подъезжающего на огромной скорости мотоцикла – уж что-что, а этот звук Ира хорошо знала.
Дальше все происходило как в немом кино. Сверху, с соседней улицы, граничащей с Садовым, вылетел блестящий бордовый мотоцикл. Ира с изумлением следила глазами за перемещающейся в пространстве черной фигуркой мотоциклиста без шлема. Его темные волосы развевались на ветру, мотоцикл не ехал, а летел, в секунды преодолев расстояние от поворота, по Садовому – и вот он уже собирается исчезнуть в тоннеле…
– Нет, не-е-е-ет!.. – Ее крик тонет в визге тормозов, грохоте и скрежете металла.
Байк на полной скорости врезался в перегородивший Садовое кольцо грузовик с телескопической стрелой-корзиной. Время остановилось. В полной тишине под кроваво-красными облаками Ира продиралась через стоящие автомобили. Подвернула ногу, упала – и тут же взлетела, подхваченная мужчиной из мерседеса. Он не задал ни одного вопроса, просто бежал вперед и тянул за собой Иру. На секунду остановившись, он знаком велел ей снять туфли, и она помчалась дальше босиком, обдирая ступни о горячий шершавый асфальт. Надо бы перелезть через высокую ограду разделительной полосы, но та слишком высока. И они, лавируя между стоящими машинами, оббежали разделитель и наконец вернулись к месту аварии.
Перед ее глазами вновь ясно вспыхнула картина летящего в красном небе мотоцикла, распахнутые глаза Клима, взгляд тонущего сынишки… Все кошмары разом вернулись и накрыли Иру липкой волной страха. Она не смогла спасти Клима, но вытащила из толщи воды своего малыша. Значит, и сейчас успеет, должна успеть, она не может потерять сына!
Сквозь выхлопы стоящих машин и запах московской гари с неизвестным мужчиной Ира мчалась босиком по теплому асфальту туда, где только что ее сын летел над городом.
Телефон в руке безостановочно звонил, но
