Мараини далее пишет: «Получаем кое-какие сведения от Бонатти и Маури. Они дошли вчера до вершины северо-восточного холма на уровне 7200 метров, где отыскали небольшую площадку, пригодную для палатки. Вчера они поставили-таки палатку: это и есть пятый лагерь».
Дорогой Фоско! Подобно Вальтеру, подобно падре Альберто Мария де Агостини, вместе с которым я совершил мое первое путешествие за пределы Европы, в Огненную Землю в 1955–1956 годах, подобно Туру Хейердалу, ты — человек, открывший мне разум. У всех друзей и товарищей заимствуешь что-то. Но вы дали мне, точнее сказать, я взял у вас чрезвычайно много.
В пятом лагере мы одни: Вальтер и я.
Продовольствие снизу не несут. Мы голодные. Кричим тем малюсеньким, которые копошатся в четвертом лагере, чтобы несли сюда провиант и снаряжение: веревки, крючья — все необходимое для дальнейшего пути. Конечно, мы понимаем, что внизу тоже устали, и даже видим, как кто-то начал спуск к базовому лагерю. Но над нами. возвышается заключительная часть Гашербрума- IV — северовосточный хребет, цепь непрерывных скалистых башен с легкими снежными карнизами. Этот труднопроходимый восьмисотметровый хребет трудным представляется не только из-за своей высоты, но и из-за технической сложности преодоления. В памяти всплывают высказывания опытнейших мастеров прошлого:
«Прямо перед нами находилась вершина Гашербрума. Она буквально притягивала к себе человеческий взор. Цурбригген, разумеется, не преминул заявить, что вершина этой горы абсолютно неприступна…» (сэр Мартин Конуэй, Лондон, 1894).
«Вся горная цепь, раскинувшаяся вокруг изящной пирамиды Гашербрума- IV, — одна из самых крутых и отвесных во всем Балторо. Высочайшие отполированные стены, на которых не удерживается лед, странные силуэты отточенных хребтов, многочисленные ряды острых зубов венчают картину. Мы вынуждены признать, что нам не удалось отыскать ни одного пути, пригодного для возможной попытки альпинистов штурмовать вершину Гашербрума и близлежащие вершины» (Ардито Дезио, Милан, 1936).
«По моему мнению, Гашербрум- IV — одна из тех гор Каракорума, чьи вершины долго еще никто не потревожит…» (Г. О. Диренфурт, Лондон, 1955).
Именно такие заявления и утверждения заставляют альпинистов всего мира покидать родные дома, стремясь к недоступному.
13 июля.
На рассвете покидаем пятый лагерь. С собой взяли все имеющееся у нас снаряжение: остатки веревки и несколько крючьев. Как знать, может быть, удастся добраться до вершины. Погода великолепная. Карабкаться приходится сразу же за пределами палатки. Сначала по тонкому снегу, затем по очень трудным скалам. Вбиваем последние наши крючья и укрепляем на них веревку, чтобы облегчить обратный спуск, да и последующие возможные восхождения. Проходят часы, но мы не замечаем времени. Понимаем только, что движения наши чересчур медленны, что мы проголодались и что в полном изнеможении должны возвратиться в пятый лагерь. Столько усилий было положено на то, чтобы пройти всего лишь метров пятьдесят перепада!
14 июля выходим на новый штурм, надеясь дойти до вершины и возвратиться в течение дня. Однако и эта вылазка ограничилась лишь мечтой, и на высоте 7750 метров мы словно стряхнули с себя сон. Оказалось, что нужны еще крючья, веревка, карабины, топливо и продовольствие. Было необходимо оборудовать хребет метр за метром так, чтобы можно было подняться по нему и спуститься достаточно быстро и с большой степенью надежности.
На высоте 7750 метров нам пришлось остановиться на расстоянии менее 250 метров от вершины. Сил больше не было, как не было и страданий. Оставалось только желание спуститься обратно. В душе царили уныние и одиночество. Все же в этих условиях, при болячках и недостатке питания мы всегда сохраняли рассудок, предугадывали каждую опасность, продвигались крайне медленно, чтобы не сорваться, и постоянно растирали себе руки и ноги, чтобы не обморозить. Вальтер Бонатти, побывавший ранее на К2 и имевший соответствующий опыт, объяснял: чтобы в полной мере зафиксировать состояние, при котором все чувства обострены и способны мгновенно воспринимать опасность, не следует принимать ни снотворное, ни стимуляторы. Нужно быть самим собой, даже если это потребует дополнительных усилий, борьбы со сном и необходимости во что бы то ни стало все время идти вперед.
Спускаемся в пятый лагерь и застаем там Дефранческа и Дзени с грузом продуктов и снаряжения. Некоторые пайки вскрыты, в них не хватает фруктов в сиропе, сухофруктов, кое-где печенья и прочих вкусных вещей. Приготовленные в Италии пайки были упакованы в прозрачный полиэтилен, и кто-то, видимо, не удержался…
На высоте более 7000 метров все время хочется есть, но в то же время невозможно съесть много, поскольку нехватка кислорода, необходимого, в частности, для преобразования пищи в калории, препятствует пищеварению. Приходится пить сладкие напитки, и мы пьем их по 5–6 литров в день, даже ночью пьем. В подобных условиях потребление энергии человеком столь велико, что лично я сбросил целых 18 килограммов веса.
15 июля.
Решено идти на вершину вчетвером, взяв с собой палатку. Мы поставим ее в самой высокой точке, достигнутой вчера, — 7750 метров. Погода изменилась, начинаются муссоны, и ветер вот-вот сорвет нашу палатку.
16 июля.
Разыгралась буря. Мы обещаем друг другу, что если вернемся отсюда живыми, то больше в Гималаи ни ногой: с нас хватит.
17 июля.
Здесь, наверху, невозможно продержаться. Снова на исходе продукты, и в закупоренной палатке, которую жестоко треплет ветер, никакого отдыха. В голову лезут неотвязчивые мысли о бифштексах, вине, доме. Хочется бросить все и вернуться, сопротивление представляется бессмысленным. Пытаемся вылезти из палатки и спуститься к четвертому лагерю, однако неистовый ветер, мешающий разглядеть что-либо перед собой, загоняет нас обратно. С другой стороны, не можем же мы бесконечно сидеть здесь, в пятом лагере! Пробуем спуститься в связке: Дефранческ, Дзени, Вальтер и я. Время от времени из-под наших ног срываются лавины. За три часа добираемся до четвертого лагеря, где встречаем Кассина и Гобби. Принимаем решение уйти как можно скорее и отсюда. Добираемся до третьего лагеря. Буря не утихает. Остаемся тут на ночь, забившись вчетвером в двухместную палатку.
18 июля все возвращаемся в базовый лагерь осунувшиеся, ободранные, усталые и унылые. Здесь, в базовом лагере, кажется, будто находишься на уровне моря. С аппетитом поедаем, обмакивая в суп, привезенные из Валь д'Аоста сухари, спагетти, колбасу, сыр. И отсыпаемся, и отмываемся, чтобы не распугивать людей своим разбойничьим видом.
Что же нам теперь делать? Вернуться домой несолоно хлебавши? Вальтер не согласен, все остальные присоединяются к нему. Ждем, когда минует волна непогоды и муссонов. Тем временем американцы взяли самый легкий Гашербрум- I. А что же мы?
