Симон уселся рядом со своим господином. Горячее дерево обожгло ему зад. Он поправил полотенце так, чтобы Бьяджио мог видеть как можно меньше его тела.
Бьяджио приоткрыл один глаз и улыбнулся, проведя ледяной рукой по руке Симона.
– Я рад, что ты вернулся домой, мой друг, – сказал граф. – Я по тебе скучал.
– Я рад вернуться, – ответил Симон. Жара уже начала на него действовать: у него стали слипаться глаза. – Никогда еще Кроут не казался мне таким прекрасным. Когда мы увидели его с корабля, я чуть не расплакался. Вы знаете, как я не люблю воду.
– А что Люсел-Лор? Как тебе показалось это отвратительное место?
– Оно показалось мне очень далеким, – пошутил Симон. – И совсем другим. Они – странные люди, господин. Вам надо было посмотреть на того, которого я привез Савро-су. Кожа у него была молочно-белая. И волосы тоже. Они не просто светлые. Они… странные.
– Он уже мертв – тот, которого ты поймал? Симон кивнул:
– Я убил его сам. Саврос ведет себя отвратительно. Я больше не мог на это смотреть. Но триец сказал все, что знал. Я убедился в этом, прежде чем его убить.
Бьяджио рассмеялся:
– Наш Помрачающий Рассудок – словно дитя малое! Он так предвкушал работу с трийцем. Я посмотрю на это создание, прежде чем от него избавятся. Хочу увидеть сам. Аркус всегда был к ним неравнодушен, а теперь вот Вэнтран пожелал у них поселиться. Мне хочется знать, откуда это берется. – Лицо графа омрачилось. – Я слышал, что они очень красивы. Это так?
– Красивы, мой господин? В глазах других трийцев – возможно. Я видел их не так уж много. Когда я узнал, что этот – из Фалиндара, я поймал его и уехал.
– И ты, конечно, сделал правильно, – ответил граф, прислоняясь к стене. – Времени прошло немало, но я не сомневаюсь, что Вэнтран все еще чего-то от меня ждет. Хорошо, что тебя не видели. Ты прекрасно справился, друг мой. Как всегда. Итак, какие у тебя новости? Симон собрался.
– Как и подозревалось, Вэнтран поселился в Фалиндаре. Он живет со своей женой, трийкой.
– Да, – прошептал Бьяджио. Все знали, что Вэнтран предал империю ради женщины. – Жена. Хорошо…
– Этот воин – один из охранников крепости. На нем была такая же синяя куртка, как и на других воинах из тех мест. Саврос говорит, что в Фалиндаре много таких, как он. Возможно, они охраняют Вэнтрана.
– Надо думать, они считают Шакала героем! – бросил Бьяджио. – Этот человек умеет к себе привлечь. Что еще?
Какую– то долю секунды Симон собирался солгать, но это было немыслимо. Он был Рошанном Бьяджио. Слово «Ро-шанн» на языке Кроута означало «Порядок». Он был избранным, а это значило, что он обязан своему господину всем. Особенно правдой.
– Есть ребенок, – быстро проговорил он. – Девочка. Она от Вэнтрана. Бьяджио ахнул.
– Ребенок? У Шакала дочь?
– Если верить тому трийцу – то да. Она живет с ним в цитадели. Но, кажется, ее редко видят. Возможно, Вэнтран действительно по-прежнему вас боится. Кажется, этот триец понял, что я там делаю. Я понял это по его глазам, когда захватил его в плен.
Бьяджио засмеялся и захлопал в ладоши:
– Превосходно! Ребенок! Лучшего и желать было нельзя! Захватить ее… Вот это была бы боль, правда, Симон? Это было бы великолепно!
Именно такого предложения Симон и ожидал.
– Только если до нее можно было бы добраться, господин. Но мне кажется, что это маловероятно. Если она в крепости, то ее наверняка бдительно охраняют. Лучше нам просто убить Вэнтрана. Если он отправится на охоту или…
– Нет! – резко ответил Бьяджио. – Это не боль, Симон. Это не потеря. Когда Вэнтран предал Аркуса, он приговорил его к смерти. И он отнял Аркуса у меня. Я любил Аркуса. Я уже никогда не буду прежним. И Нар тоже. – Граф с отвращением отвел взгляд. – Ты меня разочаровал.
– Простите меня, – тихо попросил Симон, поспешно вкладывая руку в руку Бьяджио. – Я знаю, как вы скорбите, господин. Смерть императора по-прежнему причиняет боль нам всем. Я просто хотел предложить такую месть, которая кажется мне осуществимой. Захватить его дочь или жену…
– Будет единственной достойной местью, – закончил вместо него граф. – Он должен страдать так же, как страдал я. Я отниму у него все самое дорогое, как он отнял у меня Аркуса. – Бьяджио больно сжал пальцы Симона. – Молю тебя, друг мой: пойми меня! Я здесь один, если не считать тебя. Остальные меня не знают. Они следуют за мной из одного только честолюбия. Но мне нужна твоя преданность, Симон.
– Она всегда ваша, господин, – ответил Симон. – Вы знаете, что я вам верен. Рошанны всегда будут с вами.
И это была правда. Хотя Симон не был уверен в собственной верности, множество других членов тайного общества Бьяджио были рассеяны по всей расколовшейся империи. Бьяджио создал их из праха ферм Кроута, использовал их для того, чтобы свергнуть собственного отца, а потом – чтобы служить императору. Что бы ни стало с Бьяджио и его планами на трон, Рошанны всегда будут принадлежать ему. Он был их основателем, их богом, их маяком. Бьяджио был жизнью Рошаннов, и его агенты его обожали.
– Не надо думать о смерти Аркуса, господин, – попробовал утешить его Симон. – Думайте о другом. Вы нужны нам. Вы нужны Нару. Только вы способны воссоздать империю.
Бьяджио тихо засмеялся.
– Никто не способен так править с Железного трона, как это делал Аркус. Но я попробую, если получится.
– Скоро? – спросил Симон.
– Время – это роскошь, которая есть у нас и которой нет у наших врагов, мой друг. Нас защищает флот Никабара, в нашем распоряжении все богатство этого острова. Эрриту и его друзьям до нас не добраться. И у нас есть снадобье! – Лицо Бьяджио стало насмешливым. – Интересно, как Эр-рит себя чувствует в последнее время. Его мучения должны уже стать нестерпимыми. Бовейдин считает, что в конце концов абстиненция его убьет.
– Прекрасно, – сказал Симон, вытирая пот со лба. – И наше изгнание закончится.
– Но это будет не таким сладким концом, как тот,… который я для него придумал, – парировал Бьяджио. – Поверь мне, мой друг. Узурпаторов ждут сюрпризы. Пусть они мучаются без снадобья и гадают, что мы им готовим. Эррит говорит, что страдание полезно для души.
Оба рассмеялись, представив себе, как пухленький епископ сохнет без дарующего жизнь снадобья. Когда Бьяджио со своими сторонниками бежал на Кроут, в Наре не осталось никого, кто мог бы синтезировать снадобье. Пусть Эррит захватил трон – но у Бьяджио есть Бовейдин, а маленький ученый никогда не выдавал состав своего снадобья. И что еще важнее, у графа был адмирал Никабар. Командующий Черным флотом дал им возможность бегства. Его дредноуты покинули Нар и епископа Эррита, и даже в эту минуту плавучие боевые машины адмирала темными силуэтами качались у горизонта, патрулируя воды вокруг острова Бьяджио. Кроут стал их новым домом, и граф был более чем гостеприимен. Они все жили здесь по-королевски, пили вина и ели яства Бьяджио, а его слуги ухаживали за ними. Тоскуя по дому, они даже назвали крошечный остров «Малым Наром».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
