Читаем без скачивания Ночное лицо - Пол Андерсон

Ворон задал ей вопрос. Он размерял слова дыханием, которое подчинял ритму движения. Девушка ответила так же тренированно:

— В этом направлении все тропинки сходятся в Священный город. Там мы должны быть в безопасности, если сможем дойти до него достаточно быстро.

— До Бейля? — воскликнул Даид.

— Это запрещено? — спросил Ворон и с интересом подумал, использует ли он свои пистолеты, чтобы войти в убежище, на которое наложено табу.

— Нет… правил поведения нет… Но туда никто не ходит, кроме как во время Бейля!

Даид озадаченно покачал головой.

— Это был бы бессмысленный поступок.

— Бессмысленный — чтобы спасти свои жизни? — возразил Ворон.

— Не символичный, — сказала Эльфави. — Он не войдет ни в одну модель.

Она подняла лицо к наползающей темноте и крикнула:

— Но какой смысл будет в том, чтобы дышать этой пылью? Я хочу снова увидеть Бьюрда!

— Да. Так. Пусть будет так. — Даид замолчал и сосредоточился на ускорении.

Взгляд Ворона, пройдя по неровной земле, коснулся быстрых ног девушки и там остался. И только споткнувшись о лозу, он вспомнил, где он находится. Тогда он выругался и заставил себя подумать о ситуации. Без прибора он никак не мог подтвердить, что вулканический пепел был так опасен, как утверждал Даид; но — на такой планете — это было разумно. Первая экспедиция была предупреждена о многих овощах, которые были ядовиты для человека просто потому, что росли в почве, насыщенной тяжелыми элементами. Придыхании не потребуется много металлического вещества, чтобы погубить себя: радиоактивные элементы, мышьяк, возможно, ртуть, выделившаяся из своей окиси. Несколько глотков и тебе конец. Смерть возможно придет не сразу, будет продлена попытками врачей выкачать из тела безнадежно большую дозу. Не то чтобы Ворон собирался смотреть как гниют его легкие и мозг. Его пистолет окажет ему последнюю услугу. Но Эльфави…

Они остановились передохнуть у начала спуска. Один из гвидионцев хрипло — из-за пересохшего горла — запротестовал:

— Только не в Священный Город! Мы нарушим все значение Бейля!

— Нет, не нарушим.

Даид, обдумывавший что-то все это время, пока бежал, ответил так веско, что обратил на себя взгляды их покрасневших глаз.

— Извержение, произошедшее в тот момент, когда мы были там — это случайность, невероятная по своей бессмысленности. Верно? Ночное Лицо вызвало Хаос.

Несколько человек перекрестились, но согласно кивнули головами.

— Если мы исправим положение — восстановим равновесие событий, логическую последовательность — войдя в Центр Бога (к тому же в нашем человеческом обличьи, что делает наш поступок своего рода притчей о человеческой мощи сознательного мышления, его умении) — что может быть более значительным?

Пока они обдумывали его слова, мрак сгущался и за их спинами слышен был гул Гранис-Горы. Один за другим они прошептали согласие. Толтека шепнул Ворону по-испански:

— Ого, мне кажется, что я вижу, как рождается новый миф.

— Да. Они, несомненно, введут сюда одного из своих полубогов спустя несколько поколений, сохранив, однако, подробное историческое описание того, что произошло на самом деле!

— Нет, ну надо же! Посмотри на них — убегают от ненужной ужасной смерти и еще смотрят, художественно ли это — умирать в этом храме!

— В этом больше смысла, чем ты думаешь, — угрюмо сказал Ворон. — Помню, я еще был мальчишкой, фактически это была моя первая компания. Гражданская война — клан Горькая Вода против моего собственного Этноса. Мы ударили по их полку в Стор-Хилле и думали, что они окопаются. Но они не окопались, потому что там вокруг были могилы храбрецов, Дануров, погибших триста лет назад. Так вот, они вышли, готовые к тому, что их просто скосят. Когда мы сообразили в чем дело, мы их отпустили и дали им один день. Они дошли до своих основных сил, что может и повернуло ход войны. Но победа стоила бы нам слишком дорого.

Толтека покачал головой.

— Я тебя не понял.

— И не поймешь.

— Как и ты не поймешь того, почему погибали люди, снося чужеземные замки на нашей планете.

— Что ж, может быть и так.

Интересно, сколько смертоносной пыли он вдохнул, подумал Ворон. Еще не так много, чтобы относиться к этому серьезно, решил он. Воздух, как он чувствовал, был еще чист, и он еще мог видеть достаточно далеко — за горами и лесными склонами. Тяжелые частицы и камни были неопасны. Убить людей могло вот это мельчайшее вещество, медленно опускавшееся на многие гектары.

Словно читая его мысли, Даид сказал ему:

— Священный Город будет почти идеальным местом для нас. Воздушные потоки защищают его от пепла, в том месте где он расположен — под Обрывом Колумкилла. С учетом этого и выбиралось это место, хотя наши местные вулканы и извергаются очень редко. Нам придется переждать там до следующего дождя, а в это время года на это может уйти несколько дней. Дождь прибьет последнюю пыль, очистит почву от осадков, смоет яд в реку, а там — в море, растворив его до безвредного состояния. В Городе большие запасы продовольствия, и я не вижу причин ими не воспользоваться.

Он поднялся.

— Но сначала мы должны добраться туда, — закончил он. — Все отдышались?

ГЛАВА 6

Остаток пути запомнился плохо. Они бежали рысцой по хорошо ухоженным тропам, под прохладной листвой. Когда требовалось, останавливались на несколько минут; но к концу люди уже шатались, чуть не падая и поддерживая друг друга под руки. Трое намериканцев свалились. Даид велел нарубить шесты и натянуть на них плащи, чтобы сделать носилки. Никто не жаловался из-за ноши. Возможно только потому, что на жалобы уже не было сил.

Когда они входили в Священный Город, сам Ворон его почти не увидел. Он сохранил достаточно сил, чтобы разложить постель для Эльфави, которая тут тихо легла и уснула. Он принес кружку воды Даиду, лежащему на спине и смотревшему пустыми глазами. Он даже смыл с себя пот и сажу перед тем как заползти в свой мешок. И тут он провалился в темноту.

Когда он проснулся, ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить кто он, и еще чуть больше — чтобы вспомнить свое местонахождение. Его накрывала тень от стены, но он взглянул прямо на звезды. Неужели он так долго спал? Небо было совершенно чистым, здесь люди были действительно в безопасности. Созвездия мерцали незнакомыми рисунками. Он с трудом узнал то, которое на Лохланне они называли Пахарь: его искажение навеяло чувство холода и одиночества. Туманность, закрывающая какую-то часть неба, была как-то менее чужда.

В темноте он вылез из мешка и, сидя на корточках, руками настолько натренированными, что обходились без света, открыл сумку, которая служила ему подушкой. Быстро оделся. Сбоку ощущалась приятная тяжесть кинжала и пистолета. Надев поверх серой походной одежды тунику с широким рукавом, потому что на ней рисовались герб его семьи и нации, он проскользнул мимо людей, все еще лежащих в бессознательном состоянии, на открытое место.