class="v">Илг, храни меня от бед,
Я – не завтрак, не обед
Тем, кто бродит по лугам,
По лесам и берегам.
Я – не маг и не колдун,
Не несу тебе беду,
Память Илга берегу
Я на левом берегу.
И на правом сохраню,
Верю ночи, верю дню.
Дай, прошу, чуть-чуть цветов.
Я – слуга твой, я готов.
Запомнила? Или еще прочитать?
– Серый запомнил, – объяснила девчонка. – Он все с первого раза запоминает. Хороший стишок. Спасибо тебе.
– Я думал, вам не нужно такое, – заметил Вик.
– Нам всякое нужно, – возразила девчонка. – Ладно, иди. А то привыкнем к тебе. А это незачем. Кстати, Серого зовут Шарик. Запомни. Если еще сюда придешь, назови его по имени. Он будет рад.
Вик кивнул, крепче вцепился в лямку рюкзака одной рукой и в коробку с цветками папоротника другой и пошел вдоль берега туда, откуда пришел. То ли полчаса назад, то ли в прошлом месяце. Время в мирах за кордонами шло в каждом по-своему и трудно было определить, как в этом.
Вик шел и спиной чувствовал, что его провожают. Хотелось прибавить шаг, но он знал, что это опасно. Опасно показывать, что боишься. Опасно носиться по неровной дороге, где и дороги как таковой нет, а между стеблями могут дремать ядовитые змеи и ящерицы. Или еще кто-нибудь, о чьем существовании Вик и не подозревал.
* * *
Дома он так и не привык к одиночеству.
Пришел, сбросил плащ на пол в прихожей, переобулся. И первым делом отправился везде включать свет. Пусть хоть свет горит. Так легче. Можно представить, что родители, как раньше, сидят в большой комнате и смотрят телевизор. Зайдешь – начнут ворчать, почему не спишь. Времени – полвторого ночи.
Времени было на самом деле половина второго ночи. Только до этого, как и до того, что Вик не спит, никому не было дела. Потому что никого не было.
Он залез в душ, смыл с себя все, что смог, сначала горячей водой, потом еле теплой. Подумал, что уже третью (вроде бы) неделю не ревет просто так, когда видит родительские вещи. Повзрослел. Или привык. Или просто смирился с тем, что бесполезно.
Это в детстве можно было реветь, в детстве слезы могли избавить от многого. От скандала. От наказания, которое заслужил. От нелюбимой еды.
Хотя нет. От наказания слезы особо не спасали. Просто так легче было терпеть.
Вик ненавидел себя плачущего, но иногда ничего не мог поделать. Слезы текли сами, прорываясь из самой глубины.
Чтобы не слишком долго рассуждать о слезах и не разреветься не ровен час, Вик включил ноутбук. Махровый халат с широкими рукавами слегка мешал привычным движениям, зато в нем было тепло и мягко, почти как под одеялом.
Программа загрузилась быстро, Вик зашел в свой аккаунт и привычно начал набирать ночной пост. Он часто писал ночью о том, что с ним случилось днем. Ночью люди становятся куда более впечатлительными. И легче верят. И проще решаются на странные шаги. Например, отправиться за кордон с проводником. Вик уже знал, что среди проводников он лучший. И его подписчики знали. И еще много кто. Сперва это приятно щекотало самолюбие, потом стало все равно. Лишь бы платили. Лишь бы платили, читали, подписывались, ходили с ним через кордоны или заказывали что-нибудь с той стороны и снова платили. Иначе ему было не выжить.
Но они подписывались, читали и платили. И даже влюблялись. Когда ему в первый раз написала девчонка, что он самый храбрый и самый умелый из всех ее знакомых, он ошалел и рассмеялся. Но она не отставала и продолжала писать каждый вечер. Судя по фотографии, она была ничего себе, но он любил Нору. До сих пор любил. Правда, Нора его больше не любила. Она так и сказала ему: прости, это бывает. Сначала любишь-любишь, а потом раз – и уже нет. Вик сперва не поверил, но она перестала писать, и звонить перестала тоже. Он не любил, когда она звонила, потому что звонят обычно по делу, а поболтать пишут. Или это Вик сам придумал? Может, зря он сказал ей, что не нужно звонить? Или при ней переписывался с другими девчонками зря? Но неужели она не понимала, что это ничего не значит? Не дура же она?
Вик опять вспомнил, какими были ее руки, когда прикасались к нему, и вдруг разозлился. А вот пойдет сейчас и встретится с той, из сети. Что ему теперь, всю жизнь рыдать над разбитой любовью? Может, там и не было никакой любви! Может, Нора играла в него, как девчонки помладше играют в своих медведей и котов Басиков! Фиговый из него получился кот Басик, вот она и ушла.
Девчонка из сети встретиться согласилась сразу. Правда, сказала, что у нее есть парень, два метра ростом и красавец как какой-то актер, но этот ничего не меняет. Она встретится с Виком. В конце концов, она недавно приехала в их город, и у нее почти нет друзей.
Вик написал, что будет ждать ее завтра в шесть вечера в кафе «Бургер-шок» и быстро попрощался. «Бургер-шок» было хорошим кафе. Не слишком дорогим, но и не совсем дешевым. И там стояли удобные кресла. И можно было хоть обедать, хоть пить кофе в любое время. И еще Вик знал, где там запасной выход. Это тоже играло не последнюю роль. Придет девчонка со своим двухметровым парнем, и на фига такая история Вику? Вот именно.
Он еще посидел немного в сети. Набил пару комментариев старым подругам и, не дожидаясь их реакции, выключил ноутбук. Ему хотелось спать. И чтобы не снилась разная фигня. И не вспоминалась змея и берег Илга. И тот Серый не вспоминался тоже. Он знал, что для этого нужно делать. Что всегда помогало.
Он представлял, как они с Норой едут вдоль зимней набережной. Вокруг снег, внизу лед, троллейбус заносит перед остановками. И после остановок заносит тоже. А они сидят рядом и держатся за руки. И все.
С той, первой девчонкой, написавшей ему, Вик так и не встретился. Но писать стали часто. И девчонки, и парни, и взрослые. Только девчонки предлагали встретиться и прочую фигню, парни просили, а то и требовали принести из-за кордонов что-нибудь уникальное, чего здесь днем с огнем не сыщешь, а взрослые, чаще всего, просили отвести их туда, куда дорогу знал только
