быть потому, что Элиар – единственное имя, которое до сих пор ему удалось вспомнить.
– Казалось, вы хотите как можно скорее увидеть его, – мягко продолжила жрица. – Вы ведь не могли знать, что все эти дни господин был рядом, отлучаясь лишь по крайней необходимости. А потому призывали его так настойчиво.
Элирий вздохнул и мысленно закатил глаза. О небожители, этого еще не хватало. В минуты слабости он звал на помощь волчонка – вот что тот решит.
– Совершенный язык, Высшая речь ли-ан запрещена? – Он решил переменить тему.
– Да, мессир Лар.
Шеата помолчала и, собравшись с духом, закончила свою мысль:
– Эпоха Черного Солнца началась с падения Ром-Белиата, разрушения Красной цитадели и… вашего безвременного ухода из мира. Именно с этого дня мы отсчитываем новое время.
Что? Элирий окаменел: услышанное не укладывалось в голове. Сердце застучало сильнее, угрожая вырваться из груди.
Вот уже триста пятьдесят девять раз приходила зима без него? Триста пятьдесят девять раз, в дни нестерпимой жары, жители великих городов Оси запускали в небо беззаботные летние фейерверки? Триста пятьдесят девять раз осыпались в карнавале листопада раскидистые деревья – знаменитые золотистые вязы Бенну и багряно-красные клены Ром-Белиата? Сухою осенней листвой опали десятки тысяч дней… сорванные ветром потерь, летящие в небытие.
Неужели так долго душа его блуждала вне времени?
Неужели почти четыре сотни лет длился его сон?
Время утекло, как вода меж пальцев. Остались ли еще стоять сами эти древние города?
Как ужасно – не помнить часть своей жизни… но, как знать, не лучше ли пребывать в блаженном неведении. Возможно ли, что не сохранилось ничего из того, что он знал, что было ему дорого?
Не укладывается в голове… прошло слишком много времени. Но – получилось так, что он обманул время. Будто то была не смерть, а лишь краткая тень, внезапно набежавшая на его солнце. Когда жизнь заканчивается, это может оказаться только началом пути. Чтобы что-то родилось, прежде что-то должно умереть.
– Где мы находимся сейчас? – Элирий был потрясен, но бросил на Шеату непроницаемый взгляд, внешне сохраняя спокойствие.
– В великом городе Бенну, ваша светлость.
Восьмивратный город Бенну, сияющая в зените славы Янтарная Слеза Запада! Значит, он уцелел в жерновах времени. Значит, что-то из прошлого по-прежнему реально.
Вечный город Бенну получил свое прозвание за то, что в здешних краях море было щедро на самоцветы. Во время янтарных бурь волны исторгали из бездны и выносили на побережье несметное количество молодого морского янтаря – и его собирали бочками. Запасы солнечного камня в городе сделались велики, промысел и обработка достигли небывалых высот: изящные фигуры из желтой бронзы и янтаря в изобилии украшали улицы и вязовые аллеи.
– Что произошло с Ром-Белиатом? – Элирий остро боялся ответа, но все же решился спросить: неизвестность мучила еще сильнее. – Запретный город… он уничтожен?
Шеата уклончиво отвела взгляд.
– Простите, мессир Лар. Думаю, все эти вопросы лучше задать его высокопреосвященству в личной беседе. Ваша покорная слуга может что-то напутать в древней истории и невольно ввести вас в заблуждение.
Элирий едва заметно кивнул. Вероятнее всего, Шеате запрещено разговаривать о прошлом, и вряд ли она отважится расстраивать Великого Иерофанта своей словоохотливостью.
Увы, его собственная память была бесполезна сейчас. Она выгорела от времени под лучами палящего солнца.
– Так значит, этот юноша был… – Он вновь посмотрел в зеркало. – Выращен специально для ритуала?
– Все верно, – с воодушевлением подтвердила Шеата, обрадовавшись перемене темы. – Для него было великой честью принести себя в жертву ради вашего возвращения в мир. Он был рожден для этого. И он провел всю свою жизнь в этих покоях, ни в чем не зная нужды. С раннего детства мы тщательно готовили его к миссии. Мы даже имени ему не дали, чтобы тело не привязывалось, не цеплялось за другую личность и сразу признало вас истинным хозяином.
Элирий потрясенно слушал. Мысли путались и мельтешили, не желая формироваться в единое мнение.
Шеата же явно гордилась проделанной работой. Очевидно, она входила в число ближайших сподвижников его ученика и принимала активное участие в подготовке и проведении сложнейшего темного ритуала.
– Зачем вам понадобилось делать это, спустя столько лет? – тихо спросил наконец Элирий.
Шеата покачала головой.
– Вы можете решить, что это понадобилось именно сейчас, но это не так. Все долгие годы, минувшие после вашей смерти, Великий Иерофант не оставлял попыток вернуть вас, но тщетно. Далеко не сразу мы поняли, что именно, как и когда нужно сделать, чтобы ритуал призыва души прошел успешно.
Элирий почувствовал, как ноги его подгибаются.
– Хочешь сказать, – едва слышно выдохнул он, – что все эти триста пятьдесят девять лет подряд он призывал мою душу?
Проклятье, все это уже здорово напоминает одержимость. Неужели после стольких лет учеником его по-прежнему движет жажда мести за давнишние мелочные обиды? Вот ведь ничтожество!.. Но чего еще ждать от неполноценных народов.
– Да. – Шеата сокрушенно покачала головой. – И уже почти потерял надежду, что однажды добьется успеха. Говоря откровенно, мы не сразу поверили, что это и вправду вы. Мы слишком привыкли к неудачам. Звезды должны были встать на небе ровно в ту же самую позицию, как в день и в час первого рождения вашей светлости. А это совпадение случается далеко не каждый год. Мы не сразу выяснили этот нюанс, как и то, что это условие обязательное, но недостаточное.
– То есть… – На миг воцарилась тишина. – То есть множество жертв с кровью наследников Лианора в жилах были возложены на алтарь и убиты в темном ритуале… зря?
Элирий тяжело свел брови, ощущая, как в груди на месте гулкой, щемящей пустоты зарождается глухое чувство гнева.
Шеата тоже нахмурилась. Она явно не хотела неловкими словами настраивать Элирия против своего господина. Как бы не вышло беды.
– Они погибли не зря, ведь в конечном итоге вы здесь, – попыталась аккуратно оправдаться она. – Кроме того, неудачи – путь к успеху. Именно благодаря неудачным опытам его высокопреосвященство значительно продвинулся в понимании принципов Черной магии. Это было непросто, ведь у него не было никакой информации. Как вам известно, Черная магия находилась под запретом в эпоху Второго Рассвета.
От таких сногсшибательных новостей силы окончательно оставили Элирия. Видя, что он собирается вот-вот грохнуться в обморок, Шеата мигом подхватила его и, крепко сжав в объятиях, поволокла к ближайшему креслу. Осторожно сгрузив свою драгоценную ношу, она замерла, и Элирий почувствовал дрожь, вдруг прошедшую по сильному телу боевой жрицы.
Резво выпрямившись, Шеата отшатнулась от него, как от прокаженного, а в темном зеркале глаз отразилась
