– Или же все намного проще, – возразил я. – Хранитель сам – заметь, сам, осознанно! – внес путаницу, дабы привлечь наше внимание.
– Возможно и такое, – не стал спорить профессор.
– Только узнать об этом мы сможем от него самого, – произнес Егор.
– Ты выяснил распорядок библиотекаря? – я снова обратился к Афанасию.
– На работу выходит в восемь часов утра, возвращается в шесть вечера, – ответил тот. – После работы никуда не заходит и ничем не интересуется. В общем, тихая мышь. Так было до последнего времени.
– Что же случилось в последнее время?
– В его квартире поселилась некая молодая особа, по слухам – племянница. Нигде не работает, не учится, но Калинина это не смущает. Частенько исчезает куда-то, но к ночи всегда возвращается.
– Выследили, куда?
– Не было приказа.
– Плохо, – я на некоторое время задумался, прежде чем принять решение. – Ну, вот что. Утро вечера мудренее, поэтому предлагаю отложить все дела до завтра и отдыхать. Кто-то против?
Никто не воспротивился, особенно Егор, который окончательно изничтожил и конфеты, и печенье. На здоровье, лишь бы не во вред.
– Идем, послушник, научу тебя мобилкой пользоваться, – предложил я, вставая из-за стола.
– Ух ты! – глаза Егора загорелись, словно я игрушку какую пообещал.
Ты смотри, без году неделя как в Пограничье, а уже успел оценить все преимущества мобильной связи! И то сказать: в метро, в маршрутке и так, по дороге, мы встречали многих, кто по телефону разговаривал. Это, видать, и зацепило мальца.
Я потратил около часа, пока растолковал, что да как. Егор не обманул моих ожиданий. Вострым оказался послушник, схватывал все на лету. Вот только игрушки с телефона я сразу удалил, дабы не соблазнялся малец. Но он и без них был доволен сверх всякой меры, поминутно набирая меня и Афанасия, посылая СМС-ки, чем довел нас до белого каления. Не выдержав, я отобрал у него телефон, пообещав утром вернуть, и приобщил к другому достижению Пограничья: телевизору. Егору это занятие понравилось пуще телефона. Он смотрел все подряд: документальные фильмы, выступления политиков, новости, клипы, фильмы, поминутно переключая пультом каналы. Я, смирившись, испросил разрешения у Афанасия и немного покопался в его библиотеке, выбирая себе книгу по душе. Так с томом Вербицкого я провел несколько часов, пока Афанасий не провозгласил отбой. Мы с Егором перед сном приняли душ, а затем улеглись в постели во второй комнате: я на кровати, а Егор – на раскладушке. Нужно было хорошо отдохнуть, ибо следующий день обещал быть трудным и долгим. Перед тем, как выключить свет, я спросил у послушника:
– Ну, как тебе Пограничье?
– Во! – Егор поднял вверх большой палец, выставил в улыбке все зубы нараспашку. И где он успел этот жест узреть? – Вот только харчи здесь какие-то… не настоящие, что ли? Нет, харчеваться можно, особливо конфетами, однако мед слаще, а ежели еще в сотах – совсем лепота!
– Спокойной ночи, лепота.
Я выключил свет, а затем отключился сам. Мгновенно, без сновидений.
ГЛАВА 5
Два дня мы провели в безделье. Нет, не то, чтобы ничего не делали, просто, пока не пришла посылка из Приказа, оставалось только следить за Калининым и его племянницей. Ничего особливого слежка не дала. Калинин ходил только в свою библиотеку, его племянница по большей степени облегчала склады лавок, именуемых здесь бутиками и супермаркетами. В Пограничье это называется шопинг. Интересно, откуда у простого библиотекаря столько злата? Я, следя за девицей (нужно признать, красивой), старался не выдать себя, не попадать ей на глаза лишний раз. Нет, можно было, конечно, колдануть, повесить на нее нить Ариадны, дабы не следовать хвостиком по городу, но я считал, что лучше все видеть своими глазами в реальном времени. Странно, правда? Я начинаю говорить, как житель Пограничья. Ничего не поделаешь, издержки работы. А еще, благодаря документам, которые мне состряпал профессор, я купил машину. Ничего себе так конек. Хоть и не новый, однако резвый и гонористый. Крепкую руку любит. Егор сразу окрестил машину Белкой за огненно-рыжий цвет. Интересно, а почему не лисой?
На третий день пришла посылка. Мы несказанно обрадовались, особливо профессор, ибо Егор не давал ему спокойно дышать, когда заканчивал следить за библиотекарем: вопросам мальца было несть числа. Тут Афанасий сам виноват. Нет, поначалу он даже обрадовался. Ибо считал, что нашел в лице послушника благодарного слушателя. Однако почти сразу выяснилось, что Егоршу нашего интересуют не вопросы истории там аль философии, а внутреннее устройство телефона, телевизора, да как фильмы снимают, отчего машины ездют да самолеты летают, и прочее, и прочее, и прочее. В общем, посылке обрадовались все. Почему? Кроме оружия, нам прислали еще некоторые колдовские вещи, которые облегчат нашу работу. Тут были две шапки-невидимки, скатерть-самобранка, бездонная фляга, трав набор, оборотное кольцо, аленький цветочек да клубок-колобок. Не все понятно? Объясню. Про шапки-невидимки, скатерть, ковер-самолет, который я пронес по Тропе, вы, наверняка, слыхали. Бездонная фляга тем ценна, что в нее можно влить хоть тонну воды, но при этом размер и вес ее не меняется. Бесценная, доложу вам, вещь, особливо в пустыне. И температуру держит хорошо. К примеру, ежели чай горячий аль воду холодную залить, то они такими же и останутся. Травы в наборе были разные, начиная от простых, раны заживляющих и недуг убивающих, до разрыв-травы и гуляй-души. Тут уж объяснять долго, недосуг сейчас. Оборотное кольцо тем ценно, что может обернуть хозяина на зверя любого, стоит только повернуть его вокруг пальца да зверя загадать. Аленький цветочек служит на манер, выражаясь языком Пограничья, детектора широкого диапазона. С его помощью можно живность от нежити отличить, отыскать по следу изгоя, да много еще чего. Ну а клубок-колобок, коль загадать ему нужное место, тут же отведет туда. Откуда он знает, куда вести – спросите чего попроще. Не ведаю. Ну-с, с таким арсеналом мы могли теперь приступить к службе по-настоящему, о чем я тут же сообщил сотоварищи.
– А доселе мы просто шарились? – спросил Егор.
– Однако и манеры у вас, молодой человек, – укорил его Афанасий. – И когда вы успели словечек таких понахватать?
– Люд на улице гуторит, я и перенял, – слегка покраснев, оправдывался тот.
– Вострый какой! Твою бы энергию – да в мирное русло, – поддержал я профессора.
– Чего?
– Ничего. Подобьем бабки за три дня. Что имеем? Машину, посылку, немного пообтесались в Пограничье. О наших подопечных ничего нового не узнали.
– Ну, отрицательный результат – тоже результат, – возразил Афанасий.
– Нас сюда не лапти снашивать послали, и не штаны просиживать, – отрезал я. – Это мы можем и в Приказе с успехом делать. Нам нужен результат! На месте Калинина я бы ушел в подполье, затаился, уехал бы, на худой конец, куда подальше, а он, вишь, на службу исправно ходит, да еще племянницу завел. Что-то здесь не то.
– Так, может, домой к нему заглянем? – предложил Егор, вертя в руке шапку-невидимку.
Я посмотрел на послушника, осмысливая его слова, потом кивнул головой:
– Токмо сделать это нужно осторожно, не светиться, как елка новогодняя.
– Давай, Никита, начнем с завтра, – предложил Афанасий. – Дело к полуночи движется, так что утро вечера мудренее.
Пришлось согласиться.
Утром мы с Егором перенесли часть оружия в машину, оставив при себе токмо пистолет-пулемет да короткий меч. Думаете, мы рисковали? Вовсе нет. Профессор соорудил нам бумаги, согласно которым оружие – тот же лук со стрелами – есть антиквариат, так что от приставов мы себя обезопасили. Что же касается возможного ограбления машины аль ее угона, то тут злодеям ловить совсем нечего. Во-первых, Белку я ставлю на ночь на платную стоянку, а, во-вторых, на нее наложено заклятие тяжести. Теперь, чтобы вскрыть машину аль оттолкать куда, нужно силушкой обладать поболее Ильи Ивановича Муромца, никак иначе. Думаю, тут даже домкрат вряд ли поможет, дабы дверь открыть. Стекла? Нет. При таком заклятии его разбить невозможно. Структура стекла настолько уплотняется, что оно становится крепче самой крепкой брони. Уверен: боевые машины Пограничья с тихим воем завидуют Белке по этому поводу.
Профессора я отправил прямо в библиотеку, Егора сплавил за Калининым, а сам стал следить за красавицей-племянницей. Дева не подвела меня. Она вышла из дому на полчаса позже дядюшки, поймала такси (и снова – откуда деньги у простого библиотекаря?), отправилась по лавкам. Мне не по душе такая работа. Нет, правда, ничего интересного в том, дабы шататься следом за девой, у которой на уме токмо обновки, нет. Ни одной встречи, ни одного, даже случайного, знакомого. В бутиках – токмо покупки, примерки, никаких передач аль, как говорят в Пограничье, контактов. У меня глаз наметан. Я штучки эти шпионские просекаю сразу.
