Поттс разинул рот, демонстрируя немногие сохранившиеся зубы, затем, к удивлению Люка, приставил палец ко лбу. Одному Небу известно, сколько времени прошло с тех пор, как к нему обращались «господин». Если подобное вообще когда-либо случалось.
— Да, э-э… мэм. Я вроде как он и есть. Тут у нас макрель и бекон. Могу сделать кашу, только вы скажете, что это просто ком какой-то…
— Я попросила бы вас о беконе и хлебе, господин Поттс, будьте так любезны.
Эйврил села на плоский камень, который обычно занимал Люк.
Он же спросил себя, заметил ли кто-либо непроизвольный жест, которым она приподняла, садясь, несуществующую юбку.
— И есть ли чай?
— Да, мэм. Хотя молока нет.
— В самом деле? Ничего страшного. — Она повернулась и посмотрела на Люка в первый раз за все это время, зато надменно, будто герцогиня на чаепитии. — Не могли бы вы украсть козу?
Она явно злоупотребляла его добрым отношением и, кажется, совершенно забыла, как провела полную блаженства ночь в его объятиях.
— Мы не устраиваем набеги, — сказал он, сурово посмотрев на кока. Поттсу может показаться забавной мысль о налете на соседние острова и краже скота. — И мы не будем привлекать к себе внимание людей на этих островах воровством коз.
Поттс хмыкнул, уловив угрозу в его голосе. Люк пристально посмотрел на Эйврил и был вознагражден зрелищем румянца, заливающего ее щеки. Значит, она все еще взволнована его поцелуем. Как ни странно, приятно осознавать, что он не взял ее. Приятно будет все повторить вновь. Он не привык к девственницам, и ответная страсть Эйврил стала для него полной неожиданностью. Едва ли она понимала, что делает, для нее это слишком ново, но она была потрясена происходящим.
Тем временем матросы, оставшиеся на берегу и свистевшие вслед удаляющейся лодке, вернулись и теперь стояли у огня, глядя на женщину в мешковатой одежде. Люк увидел, как ее глаза расширились и потемнели, исчезла надменная барышня, уступив место испуганной девочке, готовой бежать без оглядки. Пока он наблюдал за пришедшими, его рука лежала на рукояти ножа.
Будут ли они вести себя так, как ему нужно, или же мгновенно собьются в стаю и нападут на него, чтобы отбить женщину?
Глава 5
Люк увидел, как глаза Эйврил мечутся от одного человека к другому, как она едва заметно расслабилась, когда поняла, что Таббса и Докинса — тех двоих, что нашли ее, — нет среди пришедших. Он послал их в первой группе гребцов, чтобы они как следует вымотались перед тем, как вновь встретиться с женщиной. Стоящие возле огня мужчины смотрели на нее с интересом, но не так плотоядно, как в тот день, когда нашли на берегу. Люк убрал руку с ножа и переместил вес с носков на пятки.
Время метить территорию. Люк взял две тарелки из рук Поттса и направился к скале, где чопорно, сложив руки на коленях, сидела Эйврил.
— Ты сидишь на моем месте, — заметил он и удостоился ледяного взгляда в ответ. В глубине ее зеленых глаз затаился страх, однако она смотрела на него, подняв подбородок. — Помните, мы любовники, — произнес он одними губами, она покраснела в ответ, пододвигаясь на камне, чтобы дать ему место рядом с собой, бедром к бедру.
Люк протянул ей тарелку и коснулся ее щеки тыльной стороной ладони свободной руки:
— Голодна, дорогая?
— Безмерно, — сладко промурлыкала она, одновременно глазами швыряя в него кинжалы, затем взяла тарелку и принялась накладывать бекон на хлеб. — Превосходно, господин Поттс.
— Спасибо, мэм, — сказал кок, но затем испортил впечатление, добавив лукаво: — Ничто так не дает разыграться аппетиту, как пара физических упражнений, я всегда это знал.
— Довольно, — отрезала Эйврил, — в этой лачуге был настоящий бедлам, мне стоило больших усилий привести ее в порядок.
Получив отпор, Поттс вернулся к своей сковороде, сердясь на улыбки других матросов. Правда, те улыбались беззлобно, не имея целью ни издеваться, ни задеть женщину.
— Что ж, хорошо, — пробормотал Люк. Эйврил посмотрела на него с прищуром, поэтому он добавил громче: — У меня скопилась куча одежды для стирки.
— Не сомневаюсь в этом, Люк, дорогой. — Он заметил, каких усилий ей стоило смягчить голос. — Будь добр, мне понадобится горячая вода.
— После завтрака нагреешь воды, Поттс.
— А она будет стирать нам всем, кэп? — спросил Феррет, набив полный рот селедкой.
— Для тебя, Хорек, мисс Хейдон даже пальцем не шевельнет.
— Вы — тот человек, который поделился со мной одеждой? — обратилась Эйврил к Хорьку, когда Поттс вручил ей кружку черного чая.
— Ну да, мэм.
— И что, Хорек — ваше настоящее имя? Конечно же нет.
Она сделала глоток чаю и едва не задохнулась от его крепости.
— Э-э… На самом деле Феррис моя фамилия, мэм.
— Благодарю вас, господин Феррис.
Матрос улыбнулся:
— Рад помочь даме капитана, мэм.
Остальные не проронили ни слова, но Люк остро почувствовал перемены в настроении своих людей. Они более не воспринимали Эйврил безымянным существом или его единоличной собственностью, теперь она стала для них человеком. До сих пор она боялась их — и поступала мудро. Они не забывали, что она женщина, которой у них не было несколько недель. Однако ей хватало ума и мужества, чтобы вести беседы с командой.
Мисс Эйврил Хейдон способна свести с ума любого мужчину, заставив потерять покой и сон, терзаться от боли в ноющем паху, но сейчас Люк восхищался ее хитростью. Тем не менее, он обнаружил, что восхищение ничуть не уменьшает вожделения.
— Они возвращаются, — произнес Заплатка Том, сощурив один глаз от ослепляющего солнца на волнах.
Люк вынул часы:
— Им нужно пошевелиться.
— В том месте поперечное течение…
Сэм, по прозвищу Бык, смотрел с видом человека, более прочих знающего, что такое справедливость.
— Эти воды — одно большое поперечное течение, — сказал Люк. — Думаешь, ты сможешь быстрее?
— Да, — ответил Сэм, кивнув курчавой головой, — раз плюнуть.
«Они чему-то учатся», — подумала Эйврил, глядя на матросов и глотая отвратительный на вкус чай.
Ее зубы, если только на них еще осталась эмаль, теперь черного цвета, она уверена.
Эти матросы были одной командой на настоящем корабле, а вовсе не разношерстной кучкой беглецов. Они прятались здесь не потому, что дезертировали или ожидали, пока некто приплывет забрать их. Невероятно, но только сейчас она заметила, как ослаб ее ужас перед ними. Инстинкт подсказывал ей, что стоит попытаться относиться к этим матросам как к личностям. Как ни странно, есть с ними из одного котла легче, чем изображать близость с Люком, которой она не чувствовала вовсе.
