за границами деревни пропадает. Поэтому учёные мужи дивились так же и тому, что фея. Мудра столь, хоть и юная совсем. По их словам, когда б не исчезал дар у старухи, знатные вельможи её к себе забрали неизбежно, чтоб развлекала чарами своими. А фея так не только защитила её от этого, но и дала понять, что не желает, чтоб сию старуху хоть кто-то беспокоил понапрасну. Ещё учёные мужи дивились. На магию влюблённости у феи. Мол, до сих пор не слыхивал никто о волшебстве, что наделять способно. Любовью истинной. Всегда считалось, что сердце чарам не подвластно. Лишь ум возможно несколько затмить, вселив в него влечение к кому-то. Но чтоб от счастья умирала дева, когда любимый рядом, чтобы ей неважно было, что он дурачок, что с ней жесток порою, что колотит, чтоб млела от компании его, а без него печалилась бы очень, даже после разлуки в пять минут. Чтоб сердце девы чувствами пылало, от магии наполнившись любовью. Подобных фактов мир ещё не знал. На этом всё, мой государь, о фее. Я к вам спешил изо всех сил, как мог. Загнал двух лошадей, почти не спал, передвигался часто вне обозов, рискуя на разбойников нарваться. Стремясь скорее эту весь доставить, чтоб долг исполнить перед вами свой, и волю лорда Ар Шаени.
Наступила продолжительная тишина. Король сидел с задумчивою миной, о чём-то размышляя.
– Благодарю за службу, воин. Встань, – произнёс он наконец.
Согонэлэн поднялся.
– А почему же Ар Намеда гонца нам не прислал, как полагаешь? – спросил его монарх не без иронии.
– Я близко не знаком, мой государь, с бароном Ар Намедой, – почтительно со всей серьёзностью молвил Согонэлэн. – А потому могу только гадать. Однако может будет интересно. Узнать вам, что при личном разговоре. С плебеем, тем, кто фею изловил. Барон пообещал, что после свадьбы ему подарит дом и будет помогать.
Афоэнтос Первый улыбнулся.
– Узнать сие нам было интересно, – поведал он весело. – Ты молодец. Ох, этот Ар Намеда. Чтож, если он не хочет нам писать, придётся нам письмо ему отправить. С приказом удостоить нас визитом.
Лорд Триаланджи тихо рассмеялся.
– Рассказ твой удивителен, мой друг, – заметил Афоэнтос Первый. – Но слишком противоречив и частью неправдоподобен. Возможно, стоит посадить тебя в темницу, пока твои слова не подтвердятся?
Он полувопросительно воззрился на Согонэлэна.
– Приму за честь любую вашу волю, ваше величество, – смиренным тоном молвил воин. – Но если вы за дерзость не сочтёте. Я мог бы послужить вам много лучше, чем просто сидя в каменных стенах. Мне ведомо как выглядят и фея, и дурачок-плебей, её жених. Я знаю их в лицо. А потому. Уверен, что способен пригодиться, допустим, поисковому отряду, который их отправится найти.
– Чтож, может быть, – кивнул король. – Ступай пока. А мы потом решим, как поступить с тобой.
Согонэлэн раскланялся и быстро удалился. За ним закрылись двери. Афоэнтос Первый вздохнул.
– Вот неожиданность. Что думаешь об этом?
– На сумасшедшего он не похож, ваше величество, – ответил Триаланджи. – Его лорд, очевидно, ему верит, коли прислал сюда с таким посланьем. Не каждый бы рискнул, из смельчаков. Считаю, вероятнее всего какой-то частью это правда.
– И фея существует?
– Именно так, мой государь.
– Вот почему дурак идёт и ловит, а целый орден магов ни одной никак не выловит за столько лет?
– Известно, дуракам везёт.
– Да, иногда быть мудрым плохо.
– Зато у дурака легко отнять, всё, с чем ему там повезло.
– Глаголешь истину, – улыбнулся Афоэнтос Первый. – Лорд Ар Намеда явно попытался. Отнять. И у него как будто вышло. Но оказалось, провели его. Не странно ли для юной феи?
– Ещё старуху защитила, причём дав явным образом понять, нам всем, что не желает для неё судьбы игрушки власть имущих. Она определённо не плебейка, эта фея, ваше величество, – проговорил Триаланджи. – Разумна слишком, значит обучалась. Столь прозорливы в юные года… вельмож и лордов дети в основном. Ито не все. Она умна.
– Но может феи все такие? Не так уж многое нам ведомо о них, – посетовал Афоэнтос Первый.
– Возможно так, мой государь, – согласился советник. – Мы судим по себе, не зная их. Сие даёт пространство для ошибок. Однако тут достаточно загадок и вне взаимосвязи с тем, что наши сведенья о них скудны. Первый момент, весьма неординарный, который я бы выделить хотел: жених предупредил перед рассказом, что будет тот не полностью правдив, мол, у невесты есть свои секреты. Какие тайны могут быть у феи? Поймал и всё, и что же тут скрывать?
– Да, это очень важная деталь, – разделил его мнение Афоэнтос Первый. – Благо, плебею явно всё известно. Найдём его, узнаем и в чём дело. Их обручение меня смущает. Мудрая фея и дурак-плебей. С людьми быть неприемлемо для фей. Их и монарх как пара не прельщает. Но главная загадка и проблема, это её неслыханная мощь. Имеются сомнения большие, что та у ней и правда такова. Доселе не ловились существа с могучей магией. Порой бывает, она со временем в них возрастает. Но чтобы сразу… нету прецедентов. И всё же здесь беспечности не место. Нам осмотрительность не повредит. Опасности огромные сулит источник даже добрых мощных чар, когда не ты повелеваешь ими. Война, утрата злата, иль земель. Иль части власти, или даже трона. Непредсказуемо, и всё не в нашу пользу. Нам надо эту фею разыскать, вперёд других охотников за ней, которых будет, думаю, без счёта. И знать, и маги, все пойдут искать. Необходимо лордов известить, что мы желаем общества её, а кто решит её от нас укрыть, того расценим как изменника. Но что если она всего лишь бред? Лишь вымысел иль плод хмельных видений? Окажемся посмешищем тогда.
– Никто не станет насмехаться над вами, ваше величество! – с пылом заявил Триаланджи.
– У нас нет, – признал Афоэнтос Первый. – Но в прочих странах пожалуй будут потешаться. Хотя бы недруги. Тот же король Эндана. Не хочется в историю войти глупцом охотником за феями. Подумай, как всё лучше организовать, и к вечеру мне сообщи.
– Будет исполнено, мой государь, – почтительно заверил лорд Триаланджи.
***
В самый разгар дня Рун и Лала вышли на берег реки. Стоял зной, недавно прошёл мелкий дождик, и теперь трава блестела алмазными капельками. Дул слабый жаркий ветерок, ярко голубело небо, полностью очистившись от облаков. Солнце отражалось в воде, и оттого казалось, давало коже тепло вдвойне. Но это было приятное тепло. Всё вокруг приятно, когда счастлив.
– Какая широкая! Прямо широченная! – восхитилась Лала, глядя на расстилающийся
