была у моей бабки, до того, как я все вышвырнула, оставив лишь голые стены. Могла бы — и их снесла, чтобы только избавиться от всех углов, в которых стояла часами. Но тут жила какая-то другая старушка. Кружевные салфетки на старом телевизоре и в серванте под вазой и прочие мелочи, которые должны были создать уют в убогом жилище. На мебели отсутсвует пыль, полы грязные, но по углам чисто, значит, наследили уже мы. Все мелкие и бьющиеся предметы стоят на верхних полках, но явно не на своих местах, значит, переставили специально, чтобы не дотянулись маленькие ручки, а значит, в этой квартире ребёнок точно был и точно временно. Я пошарила руками между диванных подушек и нашла маленькую розовую заколку, машинально сунув ее в карман и продолжив поиски. Эмир копался на кухне, Павел исследовал шифоньер в прихожей, так что под ногами у меня никто не путался. В шкафах старые вещи, судя по всему, владелицы квартиры, я попыталась разложить диван, чтобы посмотреть, не осталось ли чего в ящиках под ним, но он стоял слишком близко к стене, а сдвинуть его с места мешал задранный у ножки ковёр. Спальное место слишком узкое, комната одна, а раз был ребенок, то его точно раскладывали. Это показалось странным, я взялась за угол ковра и начала сворачивать его, но он как будто присох. Поднатужилась, дёрнула посильнее и тут же отказалась от этой затеи, замерев на месте.
— Паша! — крикнула ближайшему, получилось нервно и пришли оба, нависнув надо мной.
— Паршиво, — вынес вердикт Кума, а я согласно кивнула. Под ковром была приличная лужа успевшей засохнуть крови. — И где труп?
— В квартире точно нет, — сказал Эмир.
— И балкона нет, — констатировал очевидное Павел.
Я начала ползать по полу, разглядывая его. Паркет старый, вынести тело и не наследить попросту не могли, даже если вытерли за собой, его, как минимум, нужно было во что-то замотать.
— Шторки в ванной тоже нет, — сказал Эмир, — но, судя по обстановке, это мало о чем говорит.
— Уж тогда бы поверх в ковёр и завернули, — поморщилась, вспомнив, как делала нечто подобное сама. — Не на руках же вынесли, тут столько кровищи…
— В окно? — припомнил Павел ещё один случай, я вздохнула и поползла в том направлении.
— Вариант, — сказала задумчиво, увидев что-то грязно-бурого цвета между половиц, — но, как сказал Эмир…
— Точно окно, — нахмурился, присев возле шторы. — Тут капля.
Распахнул раму и мы оба высунулись в окно, выходящее на задний двор. Снизу нам приветливо помахал рукой Исаев и даже с высоты четвёртого этажа я видела ухмылку на его лице.
— Линда, — позвал Павел тихо, — посмотри вниз и направо.
Я повернула голову и увидела соседский балкон, заваленный ненужным хламом, торчащим из-под снега, а возле двери виднелся край синей клеенки в разноцветный горох.
— И хочется посмотреть и вместе с тем — нет, — вздохнула, встав прямо, а Павел согласно кивнул.
— Получается, третий этаж, квартира напротив этой.
Закрыл раму, мы спустились на пролёт, Павел остался, Эмир прошёл на этаж вниз, а я позвонила в квартиру. Постояла немного, прислушиваясь, но из-за хлипкой двери не доносилось ни звука, зато подъездная дверь открылась и послышалось мерное цоканье, показавшееся знакомым. Я отошла от двери и спустилась к Эмиру, шепнув:
— Иди наверх, — он посмотрел с недоумением, я с недовольством, он вздохнул и пошёл к Павлу, а я вниз, на первом этаже столкнувшись все с той же старушкой. — Я помогу, — улыбнулась, забрав у неё костыль и подхватив ее сухонькую руку под локоть.
— Спасибо, милая, — выдохнула старушка, сжимая в руке батон, — совсем сил не осталось.
Пока мы поднялись на один пролёт, обсуждая погоду, дверь подъезда вновь скрипнула, послышались торопливые шаги и через несколько секунд появился Исаев. Поднял бровь в изумлении, наблюдая за нами, поджал губы, чтобы не засмеяться, подошёл к нам и слегка подвинул меня в сторону, сказав самодовольно:
— Есть способ быстрее, — и легко подхватил ее на руки. Старушка охнула, ахнула и едва не выронила хлеб, прижав его к груди. — Куда Вас подвести?
— На третий, — смутилась старушка, Исаев подмигнул мне и начал подниматься, а я понесла костыль, едва поспевая за ними. Поставил ее на площадке, я подала подспорье, а она поковыляла к нужной мне двери, причитая: — Вот ведь, кому расскажешь — не поверят… — остановилась внезапно и посмотрела на нас: — Давайте я вас хоть чаем напою? Во век бы сама не поднялась, хлеб быстрее зачерствеет…
— С удовольствием, — ответила тут же, а Вадим пожал плечами:
— Почему бы и нет.
Я бросила быстрый взгляд наверх, где стояли парни с кислыми лицами, пожала плечами и вошла в тесную прихожую, закрыв за собой дверь и практически уткнувшись носом в Вадима. Под ноги прыгнул невероятной красоты рыжий кот и тут же начал карабкаться на него. Вадим хмыкнул и взял его на руки, поглаживая и ухмыляясь, стянул кроссовки и вместе с ним прошёл дальше, опередив даже хозяйку, продолжающую копаться. Я помогла ей, повесила хлипкое пальто на вешалку и разулась, а она тут же захлопотала:
— Поставлю чайник.
— А не страшно незнакомцев к себе приглашать? — ухмыльнулся Исаев, продолжая наглаживать пушистое нечто.
— А чего у меня брать? — удивилась старушка, довольно прытко следуя на кухню. — А уж я сама и в помине никому не сдалась.
— И то верно, — пожал плечами флегматично. Кот потянулся в его руках и полез на шею, обвив его, как лиана, и освободив руки. — Так легко мне на шею ещё никто не садился, — хохотнул Вадим, а я не сдержала улыбки. — Я правильно понял, нам интересен балкон? — спросил, понизив голос и улыбка тут же сползла с моего лица. Я кивнула, а он пожал плечами: — Так уж и быть, ты смотришь первая, — и крикнул зычно: — Хозяйка, рыжий совсем обнаглел!
Старушка хихикнула, а я пошла в ближайшую комнату, осторожно прикрыв дверь, чтобы не было сквозняка. Быстро дошла до балкона, распахнула его со скрежетом, покосилась на дверь, но услышала лишь громкий смех Вадима. Приподняла клеёнку и увидела женскую руку. Стиснув зубы, развернула ее еще сильнее и с трудом сдержала приступ рвоты, увидев вместо лица месиво. Зажала рот рукой, быстро накрыла ее обратно и закрыла балкон. Заглянула в ванну, намочила руки и прошла на кухню, где на плите начал свистеть пузатый чайник в красный горох.
— А я вот не догадался руки помыть, — поморщился Вадим и поднялся, снимая с шеи кота и передавая его мне, — моя очередь.
Я с
