Никто не возражал, и все дружно согласились. Через несколько дней в своём рабочем кабинете, тогда ещё скромном и недорогом, президент внёс кое-какие коррективы в уже одобренный (!!!) проект перед его подписанием. Внёс за своей подписью в присутствии своего помощника Илюшина, главы администрации Филатова и помощника по Национальной безопасности Батурина. Ельцин нашёл сомнительные места в утверждённом тексте и произвёл на свет несколько самовольных замен».[121]
После этого началась мощная пропагандистская кампания в СМИ направленная на восхваление новой Конституции. Российская власть всячески превозносила новый Основной закон страны, цинично игнорируя даже на формальном уровне мнение народа. Ранее, в советские времена, Конституция страны после опубликования обсуждалась в трудовых коллективах, научных сообществах, общественных объединениях и организациях, в высшем законодательном органе власти. Например, в обсуждении проекта Конституции 1936 г. приняло участие более 40 млн. чел., внесших 170 тыс. предложений.[122] Проект Конституции РФ был опубликован, но в отличие от практики советских лет всенародного обсуждения Конституции не было. В массе своей народ даже не читал новую Конституцию, ибо на газеты у простых граждан не было уже ни денег, ни времени. СМИ же публиковали исключительно хвалебные отклики прикормленных властью людей. В этой связи забавно, например, было видеть на телеэкранах руководителей Министерства Обороны РФ, которые вначале восторгались статьями Конституции, посвященными защите Отечества, а через несколько дней, после принятия Основного закона, уже выражавших своё недоумение нормативной базой несения военной службы. Дело в том, что в декабре 1993 г. согласно положениям Конституции у ворот военкоматов появились юноши, желающие вместо военной службы нести альтернативную, к чему ни страна, ни Вооружённые Силы пока не были готовы. А руководство Минобороны РФ пребывало в растерянности. Также обстояло дело и с другими положениями новой Конституции. Тем не менее, проект Конституции был вынесен на голосование и принят 12 декабря 1993 г. по итогам плебисцита.
По официальным данным на референдум явилось будто бы 54,3 % избирателей, а основной документ страны одобрили якобы 58,43 % голосовавших граждан. Простая арифметика показывает, что даже при этих цифрах за Конституцию проголосовало не более 30 % избирателей, имеющих право голоса. Тем самым, всего лишь треть граждан согласилась с положениями Основного закона государства, по которому предполагалось жить в дальнейшем всей стране. Однако у социологов официальные данные вызвали серьёзные сомнения. В мае 1994 г. были опубликованы выводы экспертной группы А.А.Собянина при администрации президента, в которых говорилось о масштабных фальсификациях на этом референдуме. Согласно выводам ученых в референдуме приняло участие не более 46 % от списочного состава избирателей (по закону должно было быть не менее 50 % — В.К.). Центризбирком отверг эти выводы и организовал пересчет бюллетеней в одной из дальневосточных провинций страны.[123] Как оказалось, истинные результаты референдума там были действительно сфальсифицированы. Тогда по распоряжению председателя Центризбиркома Н.Рябова все бюллетени по всероссийскому референдуму были сожжены.[124] В.Смирнов, бывший народный депутат РСФСР, член Комитета по конституционному законодательству Верховного Совета России и один из основателей возрожденной в начале 90-х гг. Конституционно-демократической партии страны, пишет: «Таким образом, на первых же выборах после государственного переворота 1993 г. высветилась главная проблема — массовая фальсификация результатов голосования. Стало понятно, что с результатами голосования Центризбирком может сделать всё, что угодно: манипулировать бюллетенями, добавлять голосов и т. д.».[125]
Конечно же, у читателей могут возникнуть обоснованные сомнения в достоверности сведений, приводимых бывшим депутатом оппозиционного Ельцину Верховного Совета РСФСР. Однако на факт корректировки результатов голосования в своих воспоминаниях прямо намекает бывший пресс-секретарь (1992–1995 гг.) президента России В.Костиков, оставшийся до сей поры верным своим антикоммунистическим убеждениям.[126] С его слов 13 декабря 1993 г. к 11 часам утра в Кремль к президенту с личным докладом итогов референдума прибыл председатель Центризбиркома Н.Рябов. В Костиков встретил Рябова в приёмной президента и даже заметил его волнение, которое бывший пресс-секретарь, помимо всего прочего объясняет тем, что председатель Центризбиркома «побаивался» Ельцина. Н.Рябов, прежде чем зайти в кабинет Ельцина, показал Костикову предварительные результаты голосования, из которых следовало, что в референдуме приняло участие чуть более 53 % граждан, а за Конституцию проголосовало более 50 % участвовавших в голосовании. Однако уже через 2–3 часа В.Костиков из официального сообщения ТАСС узнал, что в выборах приняло участие 55 % граждан, а за Конституцию проголосовало «около 60 % избирателей». Костиков вначале подумал, что Центризбирком принял к сведению новые уточняющие данные, но через несколько дней ему довелось лично увидеть копию того самого документа, который ему показывал Рябов. В документ чьей-то рукой были внесены вышеупомянутые исправления.[127]
Далее Костиков пишет: «Разумеется, эта корректировка сама по себе ничего не меняла в факте принятия Конституции». И тут же, противореча самому себе, констатирует: «Но этот эпизод, конечно же, свидетельствовал о том, насколько несовершенной была система подсчета и объявления результатов голосования. Засилье местных властей, имеющих возможность оказывать как политическое, так и материальное давление на избирательные комиссии, особенно в отдаленных регионах, оставляет возможность серьезных злоупотреблений. Во время одной из встреч президента с фракцией "Выбор России" (4 апреля 1994 года) тогдашний Председатель комиссии по правам человека при президенте Сергей Ковалев сообщил тревожную цифру: во время выборов в Государственную думу в общей сложности было фальсифицировано более 8 млн. голосов. "И это осталось безнаказанным", — подчеркнул он».[128]
Факт «не стерильности» результатов «всенародного референдума» по Основному закону страны подтверждают и «демократы» первой волны, идейные сподвижники Б.Ельцина. Один из них, В.Л.Шейнис, член Конституционной комиссии Съезда народных депутатов РСФСР-РФ в 1990–1993 гг., спустя 15 лет после принятия Конституции очень понятно высказался о «механизме принятия» Конституции РФ. В.Шейнис свидетельствует, что вопреки закону о референдуме, согласно которому решение считалось принятым, если за него проголосует большинство от списочного состава избирателей, Ельцин своим указом утвердил правила «всенародного голосования», где для принятия Конституции требовалось лишь большинство от числа пришедших к урнам. Кроме того, как пишет бывший «демократ» «…корректность подсчёта голосов вызвала обоснованные сомнения. На запрос депутатов Государственной Думы, усмотревших противоречие в опубликованных цифрах, ЦИК так и не дал ответа. Тем самым вопрос о легитимности утверждения новой Конституции оставался открытым».[129]
Таким образом, многочисленные свидетельства позволяют нам утверждать, что референдум по Основному закону страны был организован с грубыми нарушениями демократических норм, а также соответствующего закона страны. Результаты голосования не соответствовали истинному волеизъявлению граждан, а значит действующая до настоящего времени Конституция страны, по существу, не легитимна.
Военные действия в ЧечнеКонституционное оформление не привело на практике к стабилизации общественно-политического положения в стране. Республику сотрясали межнациональные конфликты на Северном Кавказе, в Поволжье, в ряде районов Забайкалья. Руководству России пришлось приложить немало усилий для восстановления конституционного порядка в различных анклавах страны. Военным путем обеспечивалась ликвидация очагов межнациональных конфликтов в Чечне, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии. Из этого перечня субъектов Федерации наиболее драматичными для граждан страны стали военные действия в Чечне.
В конце 1991 г. власть в Чечено-Ингушской АССР захватила группировка лиц национально-религиозной направленности во главе с Д.Дудаевым. Утвердившийся в Грозном режим главной мишенью сделал русское население, в отношении которого по существу проводилась политика геноцида, незамеченная почему-то ни российскими, ни зарубежными «правозащитниками». По данным парламентской комиссии С.Говорухина, убийства русских людей в Чечне происходили ежедневно, морги были переполнены обезображенными трупами. По сведениям заведующего отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа С.Маркедонова, в 1991–1994 гг. в Чечне было убито или пропало без вести более 10 тыс. чел., в большинстве своем русских, а в 1992–1994 гг. из нее выехало 147 тыс. чел., из которых более 80 % — русские, более 12 % — представители других невайнахских народов.[130] В целом, из 240 тыс. русскоязычного населения проживавшего в 1989 г. в Чечено-Ингушской республике, в начале XXI в. осталось 25 тыс. чел. в Чеченской республике и 14 тыс. чел. — в Ингушетии.[131]
