Касс, местный врач, сгорал от любопытства. Забинтованная голова вызывала в нем чисто профессиональный интерес; слухи же о тысяче и одной бутылке возбуждали его завистливое почтение. Весь апрель и май он искал случая заговорить с незнакомцем. Наконец не выдержал и накануне троицы решил пойти к нему, воспользовавшись как предлогом подписным листом в пользу сиделки местной больницы. Он был поражен, узнав, что миссис Холл не знает имени своего постояльца.
— Он назвал себя,— сказала миссис Холл (это утверждение было лишено всякого основания),— но я не расслышала.
Ей неловко было сознаться, что постоялец и не думал называть себя.
Касс постучал в дверь гостиной и вошел. Оттуда послышалась невнятная брань.
— Прошу извинения за то, что вторгаюсь к вам,— проговорил Касс, после чего дверь закрылась и дальнейшего разговора миссис Холл уже не слышала.
В течение десяти минут до нее долетал только неясный гул голосов; затем раздался возглас удивления, шарканье ног, грохот отброшенного стула, отрывистый смех, быстрые шаги, и на пороге появился Касс, бледный, с вытаращенными глазами. Оставив дверь открытой и не взглянув на хозяйку, он прошел по коридору, спустился с крыльца и быстро зашагал по улице. Шляпу он держал в руке. Миссис Холл зашла за стойку, стараясь взглянуть через открытую дверь в комнату постояльца. Она услышала негромкий смех, потом шаги. Со своего места она не могла видеть его лица. Потом дверь гостиной захлопнулась, и все стихло.
Касс направился прямо к викарию Бантингу.
— Скажите, я сошел с ума? — произнес он отрывисто, едва войдя в скромный кабинет викария.— Похож я на помешанного?
— Что случилось? — спросил викарий, кладя раковину, заменявшую ему пресс-папье, на листы своей очередной проповеди.
— Этот субъект, постоялец Холлов...
— Ну?
— Дайте мне выпить чего-нибудь,— сказал Касс и опустился на стул.
Когда Касс несколько успокоился с помощью стакана дешевого хереса — других напитков у добрейшего викария не бывало,— он стал рассказывать о своей встрече с незнакомцем.
— Вхожу,— начал он задыхающимся голосом,— и прошу подписаться в пользу сиделки. Как только я вошел, он сунул руки в карманы и плюхнулся в кресло. «Вы интересуетесь наукой, как я слышал?» —начал я. «Да»,— ответил он и фыркнул. Все время фыркал. Простудился, должно быть. Да и не мудрено, раз человек так кутается. Я стал распространяться насчет сиделки, а сам озираюсь по сторонам. Повсюду бутылки, химические препараты. Тут же весы, пробирки, и пахнет ночными фиалками. Не угодно ли ему подписаться? «Подумаю»,— говорит. Тут я прямо спросил его, занимается ли он научными изысканиями. «Да»,— говорит. «Длительные изыскания?» Его злость взяла. «Чертовски длительные!» — выпалил он. «Вот как?»—говорю я. Ну, тут и пошло. Он уже раньше весь так и кипел, и мой вопрос был последней каплей. Он получил от кого-то рецепт, чрезвычайно ценный рецепт; для какой цели, этого он не может сказать. «Медицинский?»— «Черт побери. А вам какое дело?» Я извинился. Он снисходительно фыркнул, откашлялся и продолжал. Рецепт он прочел. Пять ингредиентов. Положил на стол, отвернулся. Вдруг шорох: бумажку подхватило сквозняком. Каминная труба была открыта. Пламя вспыхнуло, и не успел он оглянуться, как рецепт сгорел и пепел вылетел в трубу. Бросился к камину — поздно. Вот. Тут он безнадежно махнул рукой.
— Ну?
— А руки-то и нет — пустой рукав. «Господи,— подумал я,— вот калека-то! Вероятно, у него деревянная рука и он ее снял. И все-таки,— подумал я,— тут что-то неладно. Как же это рукав не повиснет, если в нем ничего нет?» А в нем ничего не было, уверяю вас. Совершенно пустой рукав, до самого локтя. Я видел, что рукав пуст, и, кроме того, прореха светилась насквозь. «Боже милосердный!» — воскликнул я. Тогда он замолчал. Уставился своими синими очками сначала на меня, потом на свой рукав.
— Ну?
— И все. Не сказал ни слова, только глянул на меня и быстро засунул рукав в карман. «Я, кажется, остановился на том, как рецепт сгорел?» Он вопросительно кашлянул. «Как это вы, черт возьми, умудряетесь двигать пустым рукавом?» — спросил я. «Пустым рукавом?» — «Ну да,— сказал я,— пустым рукавом».— «Так это, по-вашему, пустой рукав? Вы видели, что он пустой?» Он поднялся с кресла. Я тоже встал. Тогда он медленно сделал три шага, подошел ко мне и стал совсем вплотную. Язвительно фыркнул. Я стоял спокойно, хотя, честное слово, это забинтованное страшилище с круглыми очками хоть кого испугало бы. «Так вы говорите, рукав пустой?» — сказал он. «Конечно»,— ответил я. Тогда этот нахал снова уставился на меня своими стеклами. А потом преспокойно вытянул рукав из кармана и протянул его мне, как будто хотел снова показать. Все это он проделал очень медленно. Я посмотрел на рукав. Казалось, прошла целая вечность. «Ну вот,— сказал он, откашлявшись,— в нем ничего нет». Что-то надо было сказать. Мне стало страшно. Я видел весь рукав насквозь. Он вытягивал его медленно-медленно — вот так,— пока обшлаг не очутился дюймах в шести от моего лица. Странное это ощущение — видеть, как приближается пустой рукав... А потом...
— Ну?
— Чем-то — мне показалось, большим и указательным пальцами — он потянул меня за нос.
Бантинг засмеялся.
— Но там не было ничего! — сказал Касс, чуть не взвизгнув, когда произносил «ничего».— Хорошо вам смеяться, а я был так ошеломлен, что ударил по обшлагу рукава, повернулся и выбежал из комнаты...
Касс замолчал. В непритворности его испуга нельзя было сомневаться. Он беспомощно повернулся и выпил еще стакан скверного хереса, которым угощал его добрейший викарий.
— Когда я хватил его по рукаву,— сказал он,— то, уверяю вас, я почувствовал, что бью по руке. А руки там не было. И намека на руку не было.
Мистер Бантинг задумался. Потом подозрительно посмотрел на Касса.
— Это в высшей степени любопытная история,— сказал он с весьма глубокомысленным и серьезным видом.— Безусловно, история в высшей степени любопытная,— повторил он еще более внушительно.
Глава V
КРАЖА СО ВЗЛОМОМ В ДОМЕ ВИКАРИЯ
О краже со взломом в доме викария мы узнали главным образом из рассказов самого викария и его жены. Это случилось перед рассветом в духов день; в этот день айпингский клуб устраивает ежегодные празднества. Миссис Бантинг внезапно проснулась в предрассветной тишине с отчетливым ощущением, что дверь спальни хлопнула. Сначала она решила не будить мужа, а села на кровати и стала прислушиваться. Она явственно различила шлепанье босых ног, словно кто-то вышел из туалетной комнаты и направился по коридору к лестнице. Тогда она как можно осторожнее разбудила мистера Бантинга. Проснувшись и узнав, в чем дело, он решил не зажигать огня, но, надев очки, капот жены и сунув ноги в купальные туфли, вышел на площадку. Он совершенно ясно услышал возню в своем кабинете внизу, потом там кто-то громко чихнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
