твоей женой?! Я что, какой-то ущербный? Или что?! – голос у Максима с оправдывающегося сменился на гневный. Он, наконец, снял цепочку с двери и вышел в подъезд.
– Ты, – он больно ткнул пальцем в грудь Антона, и тот отступил на шаг назад, – сам всё профукал, нужно быть мужиком, а не тряпкой. Какая баба захочет ноги раздвигать перед тошнотиком, который работает кассиром в «Семёрочке»?
– Фух-х-х, – выдохнул Максим, опустив голову и скрестив пальцы, точно самурай перед молитвой. Наступило молчание. Антон нервно перетаптывался, сжимая и разжимая кулаки.
– Прости, Антох, но тебе нужно просто принять тот факт, что Катя теперь со мной, а твоя жизнь только начинается. Поверь, у тебя ещё всё впереди! Ты вон какой молодец: машину купил, ремонт дома сделал. Всё у тебя получится, дружище, я в тебя верю, – он широко улыбнулся, глядя на кислую мину приятеля и по-дружески похлопав его по плечу, пошёл домой.
– Да, кстати, я тебе пятьсот рублей в следующем месяце отдам, хорошо? А то мне резину менять надо, – не дождавшись согласия, он закрыл дверь, оставив Антона наедине с собственными мыслями.
– Он ушел? – послышался за дверью глухой голос его бывшей жены.
– Да. И как ты с ним столько прожила?
Когда в подъезде наступила полная тишина и лампочка, работающая от звукового датчика, потухла, Антон, наконец, смог удариться в слезы и, стараясь не тревожить полумрак, тихонько спустился по ступеням вниз.
Возле нового Reno Logan, который был взят в кредит месяц назад, терлись какие-то подростки и что-то громко обсуждали, дергая за дверные ручки и пиная колеса.
– Вы что-то хотели? – нерешительно спросил Антон, нажимая на брелок от центрального замка.
– Продаешь? – нахально спросил юнец-переросток с таким выражением лица, словно всё его развитие закончилось на таблице умножения.
– Н-н-ет, отойдите от машины, пожалуйста, – как можно вежливее попросил Антон, подходя ближе и готовясь к худшему.
Парень сделал вид, что не услышал, и начал проверять новенькую подвеску, раскачивая корпус авто.
– А стойки-то менять пора, – подытожил невоспитанный «механик», на которого родители явно не жалели продуктов.
Антон потянулся за перцовым баллончиком, который носил с собой уже три года, но так ни разу и не воспользовался.
– Я не продаю! – сказал он чуть громче и уверенней, а затем попытался сесть в салон, но его остановил другой пацан, на вид лет пятнадцати, под чьим носом уже проклюнулись редкие девственные усики, а в глазах читалась бессмысленная злоба. Антон сжимал в кулаке баллончик, но доставать еще не решался.
– Дядь, ты чего это? Плакал, что ли? – иронично дразнил малец сорокалетнего мужика, чьи коленки тряслись от одной только мысли, что ему придется вступать с кем-то в бой.
Переволновавшийся Антон почувствовал, как тело бросило в пот, а перед глазами поплыли темные круги. Ноги мужика подкосились, и он рухнул на землю. Почуяв, что в воздухе запахло жареным, нерадивые хулиганы тотчас потеряли интерес к покупке автомобиля и скрылись за углом.
Минутного обморока вполне хватило Антону, чтобы прийти в чувство. При падении он умудрился угодить в лужу, пальто покрылось мокрыми пятнами. Свернув его в комок и бросив в багажник, Антон завёл двигатель и тронулся в сторону дома.
В квартире его встретили молчаливые стены, поклеенные свежими обоями с некрасиво выделяющимися стыками. Катя постоянно пилила мужа за то, что он сам делал ремонт, вместо того, чтобы заплатить профессионалам. Но денег у кассира, как правило, водилось немного, поэтому он продолжал разводить клей и приворачивать плинтуса. Сама же Катя работала по четыре часа три дня в неделю, а зарплаты её хватало только на абонемент в фитнес-центр и маникюр.
Поужинав пустыми макаронами, Антон завалился в своё любимое кресло и включил телевизор. Не прошло и пяти минут, как по батареям застучали соседи снизу. Настенные часы показывали восемь. На дворе стоял теплый пятничный вечер. За окном верещала пьяная молодежь, из окон проезжающих машин рубила агрессивная музыка, а соседи сверху, кажется, устроили всем семейством забег в деревянных сабо у себя в квартире.
Антон убавил звук наполовину, но через десять минут стук по батарее повторился. Тогда он выключил телевизор и, взяв в руки книгу, предался чтению.
Тук-тук-тук-тук – барабанил сосед по батареям каждый раз, когда Антон перелистывал страницу или спускал воду в унитазе.
«Дятел!» – думал про себя Антон, но вслух сказать боялся.
Этой ночью он долго не мог уснуть, глядя на подаренную им с женой на свадьбу люстру и размышляя о том, как давно Катя начала ему изменять. Кажется, уже год назад он стал что-то подозревать, как раз тогда она устроилась на новую работу.
«А может, ни на какую работу она и не устраивалась? Может, всё это время она ходила к Максиму?» – от этих мыслей у него обострился гастрит, который он лечил исключительно анальгином.
Вот и сейчас Антон рылся в аптечке в поисках спасительного обезболивающего, но под руку попадалось только слабительное и зелёнка.
Уснув кое-как под утро, он был разбужен телефонным звонком.
– Курочкин! Опоздун несчастный, где тебя черти носят? – надрывала глотку директор так, что динамик хрипел.
Антон, контуженный голосовой атакой, упал с кровати и, прежде чем побежать на службу сломя голову, задницей «проверил» пол на прочность.
В итоге на работу он опоздал всего на десять минут. Но директору этого вполне хватило, чтобы унизительно оштрафовать единственного мужчину, работающего в торговом зале.
Помимо штрафа продавцу с самого утра вручили метлу и дали установку подметать вход во время всех положенных перекуров.
Суббота мало чем отличалась от вторника или четверга, разве что бухих и школьников в разы больше, а так работа как работа. Антон с завистью посматривал на блаженных пьянчуг, мечтая, как они, раствориться в сладком беспамятстве. И каждый раз, когда кто-то пробивал на кассе бутылку дешевой водки или лучшего коньяка, который мог предложить магазин, он с тоской смотрел на этих счастливчиков. Сам Антон не пил.
Ближе к закрытию, после того как директор пробила на кассе свою корзину с продуктами и исчезла за дверьми супермаркета, Антон позволил себе встать из-за кассы и прогуляться по пустому торговому залу.
Он всегда любил ошиваться возле морепродуктов. По десять минут таращился на икру, креветки и стейки сёмги, представляя, как покупает всё это домой и пирует вместе с женой (теперь уже бывшей).
– Смотри, опять возле рыбы трётся, – болтали между собой упревшие от работы кассирши, глядя на своего чудаковатого коллегу.
– Я по «Ден-ТВ» передачу смотрела про морских тварей, мол, у них после смерти яд какой-то выделяется. Он притягивает к себе запахом и с ума сводит. Человек сначала часами возле морепродуктов трется, а потом, как будто под гипнозом, надышавшись этого яда, нападает на людей и, как правило, убивает. Чем слабее человек морально, тем сильней на него этот яд действует.
– Ужас
