– Ты мне, что ли, нужна? – рявкнула Нина. – Я бы всех своих расплодившихся родственников собственноручно придушила! Как я стала деньги зарабатывать – тут же объявились, гады! Даже те, о которых я раньше ни разу не слышала! То им денег дай, то на работу возьми… Тебя мне еще только не хватало! И обойдемся мы как-нибудь без твоего брата! Если бы он негром еще хоть был – тогда ладно, мы бы попробовали, а у меня точно такой же свой дома сидит, водку жрет без присмотра. Пойдем, Таня, поплаваем.
И коллекционерки нас покинули. Володя с Колей отправились к вышке, мы с Афганцем и Сашкой вылезли на бортик.
– Лешка, что произошло? – тихо спросила я.
– Ты сюда отдыхать приехала или как? – Афганец прикрыл глаза. – Ужинать куда пойдем?
– Мы собираемся поехать в город, – пропел Сашка ангельским голосочком.
Афганец открыл один глаз и внимательно посмотрел на моего сына.
– Поужинать, – тут же добавил ребенок. – Мама, тетя Вера и я. Дядя Костя, как вы видите, работает с испанкой. Билет отрабатывает.
– Леш, – нежно сказала я, подлизываясь к Афганцу, – ты же знаешь, что я не успокоюсь, пока не выясню, в чем дело. И вон ребенку интересно. Он тоже не успокоится.
Афганец крякнул и заявил, что сам не смог выяснить всех деталей, но понял одно: это не первый человек, который погиб в этих краях.
– В смысле, в Замбаре?
– Да. В самолете, конечно, первый. Они на самом деле прилетели сюда не отдыхать, а работать. Их агентство наняли расследовать, что тут происходит с нашими людьми.
Афганец уже успел выяснить у Володи, что в Замбаре проживает около сотни наших соотечественников, причем основная масса перебралась сюда лишь в последние годы. Ольга – скорее исключение из общего правила. Таких, как она, – единицы. По крайней мере, Володя знает только про нее одну. Может, еще найдется парочка, но о них лучше спросить у самой Ольги.
В эту сотню живущих в Замбаре входят наши моряки, врачи, работающие тут по контракту, проститутки, узнавшие о выгодном месте для приложения своих талантов (проститутки, правда, все с Украины), а также танцовщицы (тоже с Украины, но их тут именуют русскими). В Хабебе имеется «белое шоу», где танцуют только наши девушки. Шоу пользуется большой популярностью у местных мужчин, готовых выкладывать немалые деньги (по замбарийским меркам) за представление. Девочки танцуют в купальниках.
Но у русских в этих местах есть серьезные конкуренты – югославы. Вернее, наоборот. Югославская колония насчитывает около тысячи человек, и появилась она здесь гораздо раньше, когда у них в стране начались проблемы. Они недовольны вторжением русских. Там тоже есть моряки, врачи и девочки, а русские, постоянно увеличивающиеся численно, вытесняют или могут вытеснить их с занятых ранее мест. Следует отметить, что в Замбаре и сербы, и хорваты, и представители всех остальных национальностей, проживающих на территории бывшей Югославии, именовали себя исключительно югославами и сожалели о том, что их общей страны больше не существует.
– То есть Володя склоняется к версии, что это – дело рук выходцев из бывшей Югославии?
Афганец кивнул. Осевшие в этих местах русские не представляют конкуренции для аборигенов. Туристы – тем более. Они, наоборот, дают аборигенам средства к существованию. Многие местные жители работают на приезжающих из всех стран (в частности из России) туристов – выступают инструкторами, водителями, гидами, обслугой. Мы приносим им прибыль, а не убытки. Зачем же убивать туристов? Тогда ведь как раз могут сократиться доходы местных.
Часть аборигенов работает на приисках и в урановых рудниках. Белых туда палкой не загонишь, хотя, возможно, наши безработные шахтеры и согласились бы тут подхалтурить, если бы кто-то оплатил дорогу. Конкуренция если и есть, то только среди девочек, но ни одну русскую проститутку не убили. Девочки смогли относительно цивилизованно поделить рынок.
Но убили нескольких мужчин, приезжавших на сафари. Один из убитых был братом Володиного нанимателя.
– Наниматель настолько богат, что оплатил им троим перелет первым классом? – уточнила я.
– Погибший не работает, то есть не работал в Володином агентстве. Он – из той же фирмы, что и предыдущий убитый. Он ехал отдыхать. Теперь Володе отвечать перед начальством и за его смерть. Детективов двое – Володя и Николай.
Ни Володя, ни его наниматель не представляют, с чем связана смерть брата хозяина. До него здесь же погибли еще двое каким-то образом связанные с его фирмой людей. Теперь – четвертая смерть. Почему – непонятно. Кому конкретно они здесь перешли дорогу – тоже. Ехать же из России вслед за ними, чтобы убить их тут, было глупо. Это и на родине можно сделать. Есть масса способов и куча специалистов. И спрятать труп в России гораздо проще, даже если просто сравнить местные просторы и наши. У нас вон лесов сколько и сугробы зимой, а тут по большей части – саванна и лето круглый год.
– Фирма сюда что-то поставляет? – спросила я.
– Нет. Никогда не имела никаких связей ни с Замбарой, ни с соседними странами. У них наш рынок, и теперь еще – Западная Европа.
– А чем они хоть занимаются?
– Косметика, бытовая химия, лекарства – на основе трав. Несколько предприятий, объединенных в ассоциацию. Генеральный директор один. Он и нанял детективов.
«Но, может, погибшие занимались контрабандой?» – подумала я. Могли они иметь какие-то личные связи с кем-то из местных? Поставлять что-то в обход хозяев? Но что?!
– Наркотики? – спросила я у Афганца.
– Из России – сюда? – усмехнулся он. – Если бы уж поставляли, то наоборот.
Ну и шампуни с порошками сюда бы гнать не стали… Тем более контрабандой.
– Все погибшие знали друг друга?
– Брат хозяина и тот мужик, которого зарезали в самолете. И другие двое – друг друга.
– А ты не в курсе, представители других уголков нашей необъятной родины тут умирали насильственной смертью или как?
– Насколько известно Володе – нет.
Значит, нам ничто не угрожает? Хотелось бы в это верить.
Глава 4
28 декабря, вторник, вечер
После захода солнца мы с Веркой и Сашкой решили улизнуть из гостиницы, пока за нами не зашли мужчины. Все-таки следовало сделать запланированное на вечер. Я надела летнюю юбку чуть выше колена и хлопчатобумажную кофточку с коротким рукавом. Верка – длинные шорты и подобную моей кофточку. Верке нельзя носить юбки: у нее большой бюст и узкие бедра. Ей лучше всего подходят всякие штанишки, в юбке же она смотрится как свиноматка. Сашка был в длинных шортах и футболке с тигром на груди.
В холле гостиницы мы никого из знакомых не заметили, Костя обретался в номере у своей испанки, красивые девочки-креолки оставались за стойкой портье. Их больше не осаждали горячие сибирские парни. Или они уже смогли договориться?
На всякий случай мы решили не ловить такси у гостиницы и прошли немного вперед, заглянули в несколько магазинов и остановили темно-синюю машину с закрытым верхом и лобовым стеклом, но открытую со всех других сторон. Водитель слышал про Россию, шутил с нами по дороге на разных языках, даже показал, где можно вкусно и недорого поужинать, послушать местную музыку и посмотреть танцы аборигенов. До аэропорта мы доехали быстрее, чем добирались в гостиницу на автобусе. Правда, наш водитель не особо утруждал себя соблюдением правил дорожного движения, но, надо отдать ему должное, очень ловко маневрировал в потоке машин. А движение тут было бурным и гораздо более оживленным, чем в первой половине дня, когда мы ехали из аэропорта.
Наконец мы вышли у нужного строения из бетона и стекла, расплатились с водителем и вошли внутрь. Кондиционеров в здании аэропорта явно не хватало.
– Что ты хочешь делать, мама? – спросил Сашка.
– Надо осмотреться и подумать, кому лучше дать взятку, – сказала я.
Раз Ольга говорила, что в этой стране только деньги открывают двери и без взятки нельзя получить ничего, а за нее – все, что хочешь, я считала: мы сможем купить тут интересующую нас информацию. Склонялась к тому, чтобы поговорить с носильщиками. Верка заявила, что полицейские должны больше знать. Мне лично с ментами, даже черными, связываться не хотелось – никогда и нигде, и в списке моих предпочтений они занимали свое традиционное последнее место. Мент – это состояние души, и, какую взятку ему ни давай, он всегда остается ментом. Лучше бы нам найти кого-то из бывших местных зэков, промышляющих в районе аэропорта. Должна же тут быть своя черная мафия?
Я предложила сыну и подружке прогуляться, держа глаза и уши раскрытыми. Здесь вполне могут оказаться валютчики, карманники и еще какие-то представители криминального мира Замбары. В крайнем случае пойдем к носильщикам.
– Да, их кто-то должен контролировать, – заметила Верка.
– Такси! – вдруг воскликнул Сашка. – Неужели тут нет таксистской мафии? Неужели тут не ловят клиента, как у нас? И не отсекают чужих?
