– Ах, какие же удивительные совпадения бывают в жизни! Вы так похожи на бывшую наложницу покойного императора Коноэ!.. Но она оказалась кицунэ, и превратилась в камень… Конечно, встретить её невозможно…
Но сайин, в отличие от служанки, знала, что на самом деле тогда произошло. Она обратилась к служанке:
– Кагами, я хотела бы поговорить с Юэ наедине.
Женщина не увидела в этом ничего дурного, и поспешила покинуть покои госпожи, дабы отдать некие распоряжения работающим на кухне прислужницам. Ведь, принцесса имела очень избирательные вкусы в еде…
Норико, тем временем, осторожно выглянула в коридор. И убедившись, что он пуст, почти вплотную приблизилась к "дочери охотника".
– А теперь, Тамамо-но маэ, расскажи мне, как ты тут оказалась?
Девушка лишь вздохнула:
– Госпожа, вас не обмануть. Признаю: я и есть та, кого раньше называли Тамамо-но маэ. Но прошу вас, не обращайтесь ко мне этим именем. Мое настоящее имя Юэ.
Сайин понимающе кивнула:
– Хорошо, не буду. Но всё-таки поведай мне, как ты оказалась в Камо?
Кицунэ глубоко вдохнула и начала свой рассказ:
– Позвольте поведать вам всё по порядку, госпожа… Четыре года назад, после того, как вы предупредили меня об оммёдзи, я убежала в лес. Позже, до меня дошли слухи о кончине императора Коноэ. Признаться честно, я очень сильно к нему привязалась, пока жила при дворе… И тогда я задумалась: а хочу ли я и дальше быть кицунэ? Ведь я и так прожила больше двух тысяч лет… За это время я встретила великое множество людей и ёкай33… Естественно, век людей и большинства ёкай гораздо меньше, нежели жизнь представителей моего клана… Хотя, ко многим из них я была привязана… И видеть, как уходят из жизни те, кто тебе дорог, нелегко. Посему, все хорошенько обдумав, я решила стать смертной.
Норико невольно округлила глаза.
– Разве такое возможно? – удивилась она.
– Да, – кивнула собеседница, – для этого нужно воздерживаться от убийства живого и поедания мяса в течение ста дней. Тогда, кицунэ станет смертным человеком…
– Но разве это не ритуал для корейской кумихо*? Я помню, что читала об этом в одной переведенной книге с преданиями из Корё34… – промолвила юная сайин.
– На самом деле кицунэ и кумихо представители одного клана. Просто люди прозвали их по-разному, – невозмутимо ответила Юэ. – А теперь, позвольте мне продолжить свой рассказ… Решив стать смертной, я приняла обличье девушки и пришла в святилище Камо, дабы помолиться богам о благополучном завершении своего замысла… Здесь, я встретила господина Морино, и он предложил мне стать мико. После недолгих раздумий я согласилась. И вот, я живу в святилище уже около четырёх месяцев… И мой замысел, увенчался успехом…
– То есть, ты стала человеком? – вновь округлила глаза юная сайин.
– Да, теперь я смертна, и подобно простым людям, старость больше не будет обходить меня стороной, – ответила бывшая кицунэ. – И если судьба вновь свела нас вместе, позвольте мне служить вам, госпожа Норико.
– Буду очень этому рада, – улыбнулась юная сайин.
Глава 2
Жизнь в святилище Камо протекала мирно и спокойно. Всё шло своим чередом, подчиняясь определенным порядкам.
Норико исправно выполняла свои обязанности сайин: возносила молитвы богам, дабы испросить благополучия для страны и императорского рода. Периодически она переписывалась со своей сестрой Акико и узнала, что та, возможно, в скором времени выйдет замуж за одного из принцев-кузенов. Подобные браки не были редкостью при дворе, и принцессы время от времени связывали свою жизнь с родственниками-принцами…
Новоиспеченная сайин лишь вздохнула, понимая, что её удел: провести в стенах храма, вероятно, много лет. И в ближайшие годы точно не стоит помышлять, ни то, что о замужестве, но даже и о посещении столицы.
…Норико очень сблизилась с Юэ, и пожелала, дабы мико прислуживала ей. Господин Морино не возражал просьбе принцессы.
Со времени прибытия Норико в святилище минуло три месяца, и сейчас стояла середина лета. Недавно прошёл праздник Танабата.
С этим праздником связывали историю ткачихи по имени Орихимэ и пастуха Хикобоси, так же известным на китайский манер, как Кэнгю.
Согласно старинной легенде, давным-давно, жили ткачиха Орихимэ и пастух Хикобоси.
Орихимэ ткала прекрасную одежду, а Хикобоси пас коров. Но в один прекрасный день они встретились и полюбили друг друга. Однако небесный царь Тенно, приходящийся отцом Орихимэ, выказывал крайнее недовольство тем, что дочь не выполняет свою работу к сроку, а коровы разбредаются без присмотра Хикобоси. И Тенно разлучил влюбленных, поместив их по разные стороны Небесной реки35 и, запретив им встречаться. Но, видя, как грустит его дочь, Тенно всё же смилостивился, позволив влюблённым видеться раз в год, в седьмой день, седьмой луны.
И вот, Орихимэ и Хикобоси попытались встретиться первый раз после долгой разлуки. Но, оказалось, что через Небесную реку нет моста. Орихимэ начала горько рыдать и к ней слетелись сороки. Они посочувствовали девушке и пообещали построить мост через реку, расправив и соединив между собой свои крылья. Но также, птицы сказали ещё и то, что если будет дождь, они не смогут прилететь… И влюблённым придётся ждать до следующего года, дабы встретиться…
Традиция отмечать этот праздник пришла из Китая в Японию ещё в начале эпохи Хэйан и с тех пор пользовались большой популярностью при дворе микадо.
В Китае праздник назывался "Цисидзе", а в Японии получил название "Танабата" или же "Фестиваль звезд" – "Хоси мацури". Потому что, ткачихой называли яркую звезду Вегу, а пастухом – звезду Альтаир.
Отмечался Хоси мацури с фейерверками. Участники празднества развешивали на ветвях бамбука тандзаку, небольшие кусочки тонкой цветной бумаги, на которых записывали свои желания. Обладающие творческими способностями люди излагали желания в стихотворной форме.
Помимо двора микадо, Танабата пользовалась большой популярностью и у обычных горожан.
В этом году она уже прошла, и теперь настало время буддийского праздника Обона*, известного также, как Бон или "Праздник фонарей".
Проходил он в течение трёх дней, в середине седьмой луны. По традициям считалось, что в это время души усопших возвращались в мир живых, дабы посетить родных и свои дома.
При этом, люди вывешивали фонари с наступлением темноты, дабы умершие могли найти дорогу домой.
В буддийских храмах во время Обона читали священные книги, родственники приносили подношения к алтарям. На улицах, вечером слышались музыка и пение.
Закрывался праздник действием торо нагаси – красочные бумажные фонарики со свечками спускали по морю или реке. Считалось, что они указывали душам безопасный путь обратно в царство мертвых…
Само название "Обон" происходило от названия буддийского праздника Улламбана, что означало на санскрите "висение вверх ногами", и символизировало великое страдание.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Император Коноэ – историческое лицо годы жизни 1139-1155. Правил с 5 января 1142 по 22 августа 1155 года. Тринадцатый год его правления соответствует 1155 году н.э. Сын императора Тоба, брат будущего императора Го-Сиракава.
2
Хэйан (современный Киото) – столица мира и спокойствия (Мияко). На первых линиях Хэйана, в северо-восточной части, ближе к дворцу микадо (императора), располагались дома придворной аристократии. Они возвышались между Первой и Второй линией, где улицы Цутимикадо, Коноэ, Накамикадо и Оимикадо пересекались с магистралями Хигаси-но Тоин, Ниси-но Тоин и Хорикава. Чем дальше от первой линии располагалось жилище, тем меньше был доход его хозяина. В восточной и западной части Хэйана находились два рынка с самым обширном выбором товаров. А на юге стояли два храма. Остальные религиозные постройки располагались за пределами Мияко. По центральной части города пролегал Проспект Красного феникса. Столица была спроектирована по китайской градостроительной системе «шахматной доски», по образцу танской столицы Чанъань, с учётом китайской философии фэн-шуй. С высоты птичьего полёта она напоминала прямоугольник.
3
Здесь и далее, слова и исторические личности, отмеченные звездочкой, см. в приложении.
