задушили? – спросил Кей.
– Нет, этого я не говорил, – ответил Альбертс. – Как по мне, так это был обычный шелковый шнурок, который любая женщина могла бы носить на шее в качестве украшения.
Как и Фейрвезер и Рейхард, он заметил, что на ленте не было латунных наконечников, чего следовало бы ожидать, будь это шнуровка корсета.
Поговорив с теми, кто слонялся у пруда, О’Брайен и Кей отправились в поисках информации на соседние фермы. Общение шло тяжело, ответы зачастую были уклончивыми. Никто не сказал, что слышал или видел что-либо подозрительное или имеет хотя бы малейшее представление о личности убитой женщины.
Детективы где-то прослышали о том, что в субботу, 4 июля, исчезли две молодые женщины, остановившиеся в доме Эдварда Хола на соседней Миллерс-Корнер-роуд, поэтому они нанесли Холу визит, но наводка оказалась тупиковой: девушки вернулись два дня спустя, заявив, что предыдущие ночи провели с друзьями.
Кристофер Крейп, владелец гостиницы на двадцать два номера, славившейся своей домашней едой, упомянул о том, что как-то утром в начале июля (точная дата останется предметом путаницы на протяжении всего расследования) он сидел во тьме, за несколько часов до рассвета, на длинном крыльце у больших вязов перед отелем, когда мимо пролетела машина с выключенными фарами. Автомобиль понесся вверх по Табортон-роуд, по которой непросто ездить даже в дневное время, и минут через пятнадцать-двадцать вернулся. Внимание же Крейпа привлекло то, что, когда машина шла в гору, в ней сидело четыре человека – двое мужчин и две женщины, когда же спускалась с горы – всего трое: одной женщины в ней уже не было.
– В какое время все это происходило? – спросил Кей.
– Как только этот автомобиль проехал, пробило два, – сказал Крейп.
– Два часа ночи? – вмешался О’Брайен. – И вы еще не легли спать? И видели то, что видели?
Крейп повернулся к окружному прокурору.
– Конечно, видел… я там… убирался, – сказал он.
Новость определенно заинтриговала О’Брайена, но что с этим делать, окружной прокурор не знал. На автомобиле было почти невозможно подняться в горы в непосредственной близости от пруда, особенно в темноте, – разве что за рулем находился опытный водитель, прекрасно знавший дорогу.
Кей любезно поблагодарил Крейпа, и они с О’Брайеном удалились.
Уже порядком утомившиеся, они направились в похоронное бюро братьев Ларкин, зная, что их рабочий день еще далек от завершения. Ожидавшие их в морге коронер и три врача поспешили поделиться новостями: ни у одного из них не было сомнений в том, что обнаруженная в пруду женщина была избита до смерти.
* * *
В Трой Джарвис О’Брайен и Дункан Кей вернулись в мрачном настроении. Поездка в Сэнд-Лейк породила много вопросов, но мало ответов. Кем была жертва? Что делала в Табортонском лесу неизвестная женщина в модной одежде и городской обуви? Убили ли ее у пруда или же где-то еще, а затем бросили там, чтобы скрыть преступление?
– Давай сосредоточимся на том, что нам известно, – сказал О’Брайен… На город уже опустилась тьма. О’Брайен теребил усы, как всегда делал в минуты задумчивости. Кей был скорее человеком действия.
Окруженный лесом пруд был местом уединенным и находился в добрых шести километрах к западу от Аверилл-Парка. Значит, убийца либо был местным, либо хорошо знал этот район. Может быть, какой-нибудь рыбак? Или тот, у кого есть поблизости летний домик?
Чтобы добраться до пруда, нужно было пересечь плотину, возведенную местными жителями.
Ни на плотине, ни на тропинке не было никаких следов, указывающих на борьбу. Врачи заявили, что само тело не было порезано или поцарапано, следов крови тоже не обнаружено.
Стало быть, женщину убили где-то в другом месте, а затем ее тело перенесли через плотину и бросили в воду. Ее шляпа и перчатки были оставлены у тропы – по всей видимости, для того, чтобы создать впечатление, будто жертва покончила с собой, но такую возможность врачи единодушно отвергли.
Ограбление? Возможно. При жертве не нашли никаких денег. Ни кошелька, ни сумочки. Но тогда зачем оставлять золотую брошь на воротничке блузки?
Сексуальное насилие? Из-за сильного разложения тела врачи сомневались, подверглась ли жертва преступному нападению.
– Состояние одежды этого не подтверждает, – сказал Кей.
– Верно, – согласился О’Брайен. – Она не порвана, не растрепана. Так что нападение маловероятно, разве что…
– Разве что – что?
– Разве что ее раздели, а затем снова одели.
Кей задумался.
– Возможно, но не слишком ли это мудрено? Все на месте. Даже гребни в волосах остались.
– Что может означать прямо противоположное, – сказал О’Брайен.
– Возможно, она просто оказалась не в том месте и не в то время, – предположил Кей. – Просто случайное нападение одного из тех головорезов с горы.
О’Брайен испустил долгий стон.
– Своего они никогда не выдадут.
Они оба были убеждены, что могут исключить так называемый «мотив Билли Брауна». Врачи были уверены, что в момент смерти жертва не была беременна.
Имелись и основания для оптимизма. Убийца был небрежен и далеко не так умен, как он думал.
Расположив шляпу и перчатки так, чтобы можно было предположить самоубийство, он никого не обманул – и оставил подсказки по поводу личности своей жертвы, возможно покинув место преступления в спешке.
О’Брайен перестал теребить усы и начал потирать виски.
– Что, голова болит? – спросил Кей.
– Как насчет того, чтобы на этом сегодня закончить? – предложил О’Брайен.
Следующий день принесет новости – и хорошие, и не очень.
* * *
Про обнаружение тела и вероятное убийство сообщалось в утреннем выпуске «Нозерн баджет» от 12 июля, газеты, выходившей только по воскресеньям. Поскольку тело быстро разлагалось, Уиллис Ларкин – со всей сентиментальностью человека, который видит смерть каждый день, – уже запланировал так называемые нищенские похороны неизвестной «Джейн Доу»[5] на следующий день в том случае, если никто не заявил бы о своих правах на тело.
В тот день, часа в два пополудни, в похоронное бюро явилась молодая пара, попросившая разрешения взглянуть на труп. Оба брата Ларкин в то время отсутствовали, так что общалась с молодыми людьми жена одного из владельцев. Посетители не представились, но сказали миссис Ларкин, что, возможно, знают, кто эта убитая женщина. Увидев труп, они заявили: по всей видимости, это сестра молодого человека. Покинув похоронное бюро, они направились в офис окружного прокурора, чтобы осмотреть одежду жертвы.
Тем же вечером, часов в восемь, в «Ларкин бразерс» пришел некто Джон Дрю, специально прибывший из Троя для того, чтобы разузнать как можно больше подробностей случившегося. У мужчины было изможденное, морщинистое лицо, и выглядел он значительно старше своих пятидесяти трех лет. Он сказал, что слышал о страшной находке в пруду и что у него есть зловещее предчувствие: речь может идти о его дочери Хейзел Айрин Дрю.
Оба брата Ларкин все еще отсутствовали, как и детективы, которые прочесывали окрестности, а миссис Ларкин обычно позволяла болезненно
