Он увидел свою машину. Это было нетрудно, потому что среди остальных автомобилей она выглядела просто куском дерьма. Конечно, разве ему могли купить пикап или спортивную машину? Нет, ничего такого для Гэвина Мэл-лоя. О мотоцикле тоже можно забыть. Ему никто ничего такого не купит, пока за все платит его отец.
Машина Гэвина, изрядно повидавшая на своем веку, но все еще надежная, не испортила бы доброе имя даже почтенной матери семейства. Предполагалось, что Гэвин будет за нее благодарен.
Когда он нелестно отозвался о машине, папаша прочел ему нотацию:
– Автомобиль – это не игрушка, Гэвин, и не символ социального статуса. Это надежная первая машина. Когда ты докажешь, что ты достаточно ответственный молодой человек, чтобы заниматься ею и использовать без риска для себя и остальных, я подумаю о том, чтобы купить fe6e другую. А до тех пор… – И ля-ля-ля, и ля-ля-ля.
Гэвин стыдился своей машины. Когда осенью начнутся занятия в школе, он, вероятно, станет всеобщим посмешищем. Даже последний козел не захочет с ним общаться.
Он был не настолько пьян, чтобы не понимать, что в его состоянии не следовало бы садиться за руль. Но он усердно пытался сосредоточиться на дороге, отчего голова кружилась все сильнее.
Мэллой-младший не доехал до дома несколько кварталов, когда ему пришлось остановиться и выйти из машины. Его вырвало. Текила вылилась на несчастные цветы, заботливо посаженные вокруг почтового ящика. Кого-то ожидает отвратительный сюрприз, когда он придет за своей почтой. А что тогда говорить о почтальоне?
Гэвину стало немного легче, он сел в машину и доехал до нового дома, который купил для них отец. Гэвину дом нравился, особенно бассейн. Но он не хотел, чтобы отец знал об этом.
У него стало легче на душе, когда он увидел, что машины старика нет возле дома. Но Гэвин не стал рисковать, предполагая, что отец устроил для него ловушку. Он вошел через заднюю дверь и остановился, прислушиваясь. Его отец с удовольствием застукал бы его пробиравшимся в дом и с радостью отобрал бы у него сотовый телефон, компьютер и машину, сделав его разнесчастную жизнь еще несчастнее.
Это было жизненным предназначением его отца – делать Гэвина еще несчастнее.
Довольный тем, что дома никого не было, Гэвин поднялся в свою комнату. Старик наверняка еще у Лизы. Трахаются, как кролики. Они никогда не занимались этим здесь, в отцовской спальне. Неужели они считают его идиотом, не догадывающимся о том, что они занимаются сексом, когда отец остается у нее?
Лизу легко было представить в постели. У нее горячее тело. Но его старик? Занимается любовью? Нет, это невозможно! Гэвин не мог представить ничего более омерзительного.
Войдя в свою комнату, он первым делом включил компьютер, а потом уже свет. Гэвин не мог представить себе жизнь без компьютера. И как люди жили до того, как появились эти потрясающие машины? Если отец действительно хотел его наказать, то должен был отобрать у Гэви-на компьютер.
Гевин проверил, нет ли электронных писем. Пришло одно от матери. Его он стер, не читая. Она писала ему только для того, чтобы успокоить свою совесть, и он не желал видеть эти послания.
«Когда-нибудь ты поймешь, что так лучше для всех нас.
В первую очередь мы думали о тебе и твоем будущем, Гэвин.
Как только ты привыкнешь к переменам…»
Конечно, мамочка. Как скажешь, мамочка. Полная чушь, мамочка.
Гэвин сел к столу и начал писать письмо, но не матери. Его гнев против нее был ничто по сравнению с ненавистью к этому адресату. Но он и не собирался отправлять это письмо. Именно поэтому он излил всю свою ярость, мучившую его все эти дни.
«Почему ты решила, что ты невероятно сексуальная? – писал он. – Я видел и получше. И имел получше».
– Гэвин!
Когда зажглась люстра под потолком, Гэвин едва не описался от страха. Он быстро стер письмо, прежде чем отец мог прочитать строчки на экране. Он повернулся к отцу, надеясь, что не выглядит виноватым.
– Что?
– Я дома, – сообщил отец.
– И дальше что?
– Ты в порядке?
– А почему нет? Я не малый ребенок.
– Ты ужинал?
– Ну да. – Гэвин облизал губы. – Разогрел в микровол-новке остатки пиццы.
– Мы с Лизой предлагали тебе присоединиться к нам. Ты отказался.
– Держу пари, это разбило тебе сердце.
Мягким, спокойным голосом, который Гэвин ненавидел, отец ответил:
– Если бы я не хотел, чтобы ты шел с нами, я бы тебя не приглашал. – Он вошел в комнату.
«Только этого не хватало», – подумал Гэвин.
– Чем ты занимался весь вечер?
– Ничем. Бродил по Интернету.
– Что это у тебя на рубашке?
Отлично. Гэвин совершенно забыл о том, что вывалялся в грязи. Возможно, еще и следы рвоты остались. Не отвечая на вопрос отца, он снова повернулся к экрану.
– Я занят.
Отец взял его за плечо и развернул к себе.
– Ты выходил. Твоя машина стоит на другом месте, и мотор еще теплый.
Гэвин рассмеялся:
– Ты проверял температуру моего мотора? Тебе что, делать нечего?
– А тебе необходимо наверстать школьную программу. – Отец повысил голос, что случалось редко. – От тебя несет блевотиной, ты пьян. Ты пьяный вел машину и мог кого-нибудь убить.
– Так я этого не сделал. Так что расслабься и оставь меня в покое.
Дин протянул к сыну руку:
– Давай сюда ключи от машины. Гэвин свирепо посмотрел на него.
– Если ты думаешь, что без машины я буду сидеть дома, то ты ошибаешься.
Дин промолчал, но руку не убрал. Гэвин выудил ключи из кармана и бросил отцу на ладонь.
– Я все равно ненавижу эту проклятую рухлядь, так что невелика потеря.
Отец ключи взял, но не ушел. Он присел на край неубранной постели.
– Ну что тебе еще? – рявкнул Гэвин. – Опять собираешься читать мне лекцию о том, как я гублю свою жизнь?
– Ты думаешь, что мне нравится наказывать тебя, Гэвин?
– Да, я так думаю. Я вижу, что ты наслаждаешься ролью строгого, но терпеливого отца, указывающего мне, что делать. Ты получаешь удовольствие, когда каждый раз говоришь мне, где я снова облажался.
– Чушь какая-то! С чего ты взял?
– Потому что ты ни разу не ошибся в своей чертовой жизни. Ты просто мистер Совершенство. Это же тоскливо до чертиков – все время поступать правильно.
Он удивился, увидев улыбку на лице отца.
– Мне до совершенства очень далеко, и ошибаюсь я частенько. Спроси у своей матери. Она тебе расскажет. Но в одном я, безусловно, прав. – Отец замолчал, сурово посмотрел на Гэвина, надеясь, вероятно, что тот спросит, в чем он прав. – Это правильно, что ты живешь со мной. Я рад этому. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
