короткими фразами, специально погромче называл его фамилию всё время, пока тот работал: хитрый ювелир старательно привлекал внимание посетителей со всей галереи.
Люди, падкие на необычное, действительно притормаживали: местные, знавшие фамилию Ржевских — посмотреть, как представитель Изначального Рода собственными руками что-то там паяет. Хотя и по золоту.
Неместные — просто за компанию.
— Держи! — попечитель протянул Дальке реставрированную серьгу действительно быстрее чем за три минуты.
Мадина поддалась всеобщему гипнозу и ажиотажу: прикипела взглядом к подруге. Неужели заработает нормально?
Аль-Футаим с непроницаемым лицом (на самом деле, конечно, с удовольствием — такой центр внимания на ровном месте) вдела артефакт в ухо.
— Мама? … да… Нет, я у Мадины… да… Нет, тут безопасно… вечером вернусь порталом…
— Работает? — Самбур, являясь профессионалом, был ошарашен больше всех остальных.
Кое-кто из зевак поаплодировал, кто-то крикнул «Ржевский молоток!». Людей не смутила даже чужая речь принцессы, которую здесь никто не понимал.
Дмитрий потащил через голову фартук и шутовски раскланялся.
— Ваше Вы… — владелец салона явно что-то решил для себя и уверенно обратился к аль-Футаим.
Он, кстати, тоже говорил на языке Залива, хотя и не так хорошо, как Ржевский.
— БЕЗ ИМЁН И ТИТУЛОВ! — решительно приложила палец к губам подруга. — Я вас внимательно слушаю, — она доброжелательно улыбнулась.
Вот так мы с ней вечно и играем в хорошего и плохого следователя, вздохнула про себя менталистка. При этом она стерва гораздо больше меня, но в роли злой собаки выступаю я, а она для всех добрая. Наверное.
Ржевский, самодовольно косившийся то в декольте Норимацу, то на стринги аль-Футаим, обтянутые платьем, опять раздражал без причины.
— Вы позволите мне посмотреть изделие в ваших руках? — спросил Самбур у принцессы. — Если бы не ваши личности и не работа на моих глазах, я бы заподозрил мистификацию.
— Держите. — Далия протянула серьгу. — Можете даже в своих руках.
Хозяин салона вооружился увеличительным стеклом и через половину минуты стал в три раза более задумчивым.
Повернувшись к попечителю, он произнёс только одно слово:
— Как?
— Руки из правильного места иметь надо, — с тщательно маскируемым удовольствием ответил Ржевский.
— Это же невозможно. — А Самбур принялся лихорадочно перебирать в голове варианты.
— Ага, — согласился Дмитрий, забирая украшение. — Невозможно. Полностью с вами согласен. Держи! — он вернул артефакт владелице. — Анатолий Михайлович, чуть не забыл. Обменяйте, пожалуйста, на ассигнации? В магазине к вам отправили из-за курсовой разницы, так неохота двадцать пять процентов терять.
Странно. Обычно Дмитрий старается всё положительное в себе подчеркнуть, порой до гротеска.
Сейчас же, когда он сделал действительно невозможное (она видела мысли Самбура, не все, но многие), он даже не попытался обыграть на этой почве тему интима, как обычно.
Далия, следуя местным обычаям, абсолютно походя и небрежно поцеловала попечителя в щёку:
— Спасибо большое. Не ожидала. Это самое приятное удивление.
Ржевский моментально расцвёл майской розой. Захотелось его треснуть: он даже не понял, что сейчас произошло! Вот чурбан!
Зеваки рассосались: импровизированное шоу окончилось.
— Вот. — Владелец салона протянул опекуну пачку ассигнаций, перехваченную эластичной лентой, затем закусил губу. — Мы могли бы обменяться контактами?
— Без проблем, — Ржевский равнодушно повернул запястье браслетом. — Кстати, если вы камни из Залива возите через границу, у меня в имении весь этот месяц портал будет работать. Просто для информации.
А ведь это полноценная вербовка, отстранённо отметила Наджиб. Так вот что он имел в виду, когда говорил, что понимает в контрабанде.
Из уважения к Высокой Гостье и Самбур, и опекун говорили на языке Далии.
— Вы подумали над нашим предложением? — абсолютно серый и неприметный человек скользнул взглядом по иностранцам, не нашёл ничего для себя интересного и впился во владельца салона глазами-прицелами.
За прилавком повторно напрягся притворяющийся продавцом охранник. В его руках снова появился фриз-амулет, который, впрочем, не сработал: незнакомец без перехода ударил по присутствующим менталом на хорошем пятом уровне.
Наджиб среагировала на автомате.
Первой волной она сбила чужой фокус. Атаковавший пытался сопротивляться, но Мадина даже грубой силой превосходила его без вариантов. А уж техникой…
Второй волной Наджиб парализовала нападавшего, лишая возможности двигаться и говорить: тип грохнулся на землю, как подрубленный.
— Нападение! — она тут же проинформировала своих, затем на всякий случай добавила по-русски.
Самбур и горе-охранник бездумно хлопали глазами: после такого удара в себя придут минут через пять. В лучшем случае. Возможна кратковременная амнезия.
Норимацу, стоявшая в углу за маникеном с цепями, случайно (?) оказалась защищена не одним килограммом золота, распределённого ровным слоем наподобие экрана.
Случайно?!
На Далие сработал защитный амулет — её даже не зацепило. Она ойкнула и спряталась за Ржевского. Тот мгновенно расплылся в довольной улыбке: на него ментал парадоксальным образом не действует (какой-то родовой дар), а сиськами двойняшка ему сейчас спину полировала, как утюгом.
— Я держу этого, — Мадина пнула ногой нападавшего. — Самбур и второй придут в себя минут через пять, случившегося могут не помнить. Наши действия?
— Зовём полицию? — аль-Футаим с собой справилась быстро, но спину Ржевского не отпустила.
Ювелир с помощником качались сомнамбулами вперед-назад.
— ГВАРДИЯ НАМЕСТНИКА! — раздались крики от лестницы.
По галерее загрохотали тяжёлые ботинки, причём бежали безошибочно в этом направлении, судя по звукам.
— ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! ИМЕНЕМ ЗАКОНА!
— Это подстава была, — задумчиво выдал опекун на языке Залива. — С двойной страховкой. Когда ты этого вырубила, у них какая-то сигналка от него сработала.
— У него почему-то всё от меня блоком закрыто в мыслях, хотя я на два уровня его выше, — Мадина добросовестно доложила обстановку. — Силой он мне не противник, но как сенсор я его не вижу. Так не бывает, если только не очень сложный амулет.
— ГОВОРИТЬ ПО-РУССКИ! — тройка местных стражей влетела в салон.
Галерея стремительно пустела.
— Ржевский-сан, мои действия? — за спинами местных гвардейцев выросла Норимацу с очень специфичным артефактом в руках.
Запрещённым.
Спрашивала она по-японски, но Мадина вытащила текст через ментал.
— Они сейчас жути нагонять будут, — Дмитрий, абсолютно не впечатлившись, потыкал в стражу пальцами.
Говорил он по-русски.
— Они явно в доле с этим деятелем, — опекун пнул лежащее на полу тело. — Я всего ещё не вычислил, но скоро их босс появится. Шу, глуши их нахрен!
Всего гвардейцев был десяток. Первые трое, получив разряд из очень неприятного техноартефакта от Мицубиси, присоединились к менталисту-пятёрке на полу.
Японка развернулась в сторону галереи и взяла в раструб прицела следующих.
— СТОЙ! Кто у вас старший? — попечитель задвинул азиатку за спину и двинулся на вояк. — Моя фамилия Ржевский. — Он походя засветил идентификатор с браслета. — Того, кто затеял подставу Самбуру, немедленно ко мне. С вами разговор потом будет: понятно, что начальство распорядилось.
