некоторые, но и сам там побывал. По другим описаниям Пифея, которые цитируют и Страбон, и Эратосфен, и Плиний Старший, Туле простирался до самого полярного круга, и он называл его страной полуночного солнца. Плиний в Естественной истории пишет:
Цит. по: Широкова Н. С. Культура кельтов и нордическая традиция античности. СПб.: Евразия. С. 33.
Последний из [островов, которые источники] приводят [для этих мест], – Туле, на нем в летнее солнцестояние, когда Солнце проходит через созвездие Рака, как мы указывали, нет ночи, а в зимнее солнцестояние нет дня. Некоторые полагают, что такое [состояние] продолжается по шесть месяцев[35].
Считается, что Пифей достиг центральной Норвегии, побережья где-то возле Мёре или Трёнделага. Здесь он встретил народ, который, по пересказам Страбона, питался овсом, овощами, дикими фруктами и кореньями и готовил напиток из злаков и меда, что-то вроде медовухи. Он сообщал, что зерно молотили в больших амбарах, поскольку постоянно лил дождь и не было солнца. Должно быть, то, что кто-то молотит зерно в помещении, а не под открытым небом, как принято в Средиземноморье, Пифею казалось экзотикой.
Почему же многие сочли Пифея лжецом? Если его рассказы достоверны, если он действительно заплыл так далеко, что не только увидел ранее неизвестные острова к северу от Шотландии, но и, отправившись дальше в неизведанное Северное море, открыл новые страны, то это расширило границы мира, известного древним грекам, на целых 16 градусов северной широты – от южного берега Англии до полярного круга. Вероятно, многим это представлялось неправдоподобным.
Нансен, сам побывавший на далеком Севере, не находил ничего необычного в том, что Пифей предпринял столь далекое путешествие: «Само по себе отнюдь не удивительно, что этот необыкновенный путешественник, который был не только выдающимся астрономом, но и умелым мореплавателем, прослышав в северной Шотландии, что еще дальше на север есть обитаемая страна, пожелал увидеть и ее. Следует помнить, что ему, астроному, особенно интересно было выяснить, как далеко на север простирается ойкумена, и собственными глазами увидеть необычайные явления северных широт, в первую очередь полярный день».
Мы не знаем, считал ли Пифей Туле островом. Скорее всего, считал, потому что когда вы путешествуете, как он, от острова к острову, а затем от Шетландского архипелага по морю на север, и вдруг попадаете на некую землю, расположенную далеко на севере, то едва ли вы подумаете, что снова наткнулись на материк. Во всяком случае, на всех позднейших картах Туле изображали островом.
В конце концов эта таинственная северная земля стала частью нашей географии. «Остров Фуле [Туле] находится на той параллели, которая является пределами самой северной части известной нам земли»[36], – сообщает Птолемей, поместив Туле после Оркадских островов[37], на 63 градусе северной широты – возможно, потому что римский историк Тацит в своем сочинении Агрикола (77 н. э.) отождествлял Туле с Шетландскими островами.
ОКРУЖНОСТЬ ЗЕМЛИ Аристотель (384–322 до н. э.) подвел итог классическому периоду греческой географии. На основании простых наблюдений, как то тень Земли на Луне во время лунных затмений имеет круглую форму, а Полярная звезда поднимается тем выше на небосводе, чем дальше наблюдатель идет на север, он установил, что Земля имеет сферическую форму. Он полагал, что Вселенная симметрична и пребывает в равновесии, а земля и вода, будучи по своей природе тяжелыми элементами, естественно тяготеют к центру Вселенной, поэтому и масса Земли везде равноудалена от ее центра. За 1800 лет до путешествия Колумба он был уверен, что в Индию можно попасть, плывя на запад от Геракловых столпов[38].
Аристотель также утверждал, что Земля состоит из пяти климатических зон. В трактате Метеорологика он пишет: «Дело в том, что обитаемая земля делится на две части: одна – у верхнего полюса, где живем мы, другая – у противоположного полюса, к югу»[39]. Длина обитаемой Земли, считал Аристотель, намного превосходит ширину. Расстояние от Гибралтара на западе до Индии на востоке относится к расстоянию от Эфиопии на юге до Азовского моря на севере примерно как пять к трем. Поэтому логично, чтобы карты имели продолговатую форму. «Поэтому существующие ныне описания [или карты] Земли нелепы: ведь обитаемую Землю изображают круглой, а это невозможно, исходить ли из наблюдения или из [общих] рассуждений»[40].
Аристотель был наставником Александра Великого, македонца, который в 334 году до н. э. завоевал Малую Азию и дошел до самой Индии. В поход с ним отправились не только воины, но и ученые, собиравшие сведения о флоре, фауне, культуре, истории и географии, определявшие расстояния между стоянками. Александр в своем отношении к окружающему миру следовал методу Аристотеля, полагаясь больше на наблюдения, нежели на теоремы. Его поход положил начало эпохе картографии, когда карты начали составлять с опорой на опыт, а не теории. Следующие поколения географов при создании карт Азии и более подробных карт мира в значительной мере основывались на описаниях походов Александра.
Завоевания Александра породили эллинистическую культуру, образовав из небольших греческих городов-государств ряд династий, распространившихся по всему Средиземноморью и Азии. Политическая география стала иной. В период эллинизма культура и влияние Греции достигли своего пика. В то же время греческая культура вобрала в себя элементы культур Северной Африки и Передней Азии. Александрийская библиотека была создана не только по образцу афинской школы и библиотеки Аристотеля – она продолжала традицию библиотек фараонов и царей Месопотамии, в частности, библиотеки царя Ашшурбанапала в Ниневии на севере нынешнего Ирака, в которой по преданию побывал Александр Македонский.
Около 250 года до н. э. грек Эратосфен (275–194 до н. э.), уроженец североафриканского города Кирены, был приглашен в Александрию, где возглавил библиотеку. Здесь он написал свою Географию, положив начало географической науке. Он сопоставил все предыдущие попытки описать облик, размеры и историю Земли и ввел само понятие «география», состоящее из двух корней: geo – один из вариантов Гея, названия земли, и grapho – «пишу, описываю».
Кроме того, Эратосфен, прибегнув к простому эксперименту, смог с поразительной точностью вычислить окружность Земли. Прежде всего, он исходил из того, что в Сиене (Асуан)[41]. Солнце в день летнего солнцестояния находится в зените. Кроме того, он предполагал, что Александрия расположена на том же меридиане, что и Сиена. Наконец, он подсчитал, что расстояние между этими двумя городами равно пяти тысячам стадиев. В день летнего солнцестояния он измерил тень от солнечных часов в Александрии. Когда тень покрыла одну пятидесятую часть окружности, он умножил пятьдесят на пять тысяч и таким образом определил, что окружность Земли составляет 250 000 стадиев. Позднее он скорректировал это число до 252 000 стадиев, сделав его кратными шестидесяти, явно отдавая дань уважения шумерской и вавилонской математике.
Но какой длины был стадий, которым измерял Землю Эратосфен? Если он применял египетский стадий, который эквивалентен 157,5 метров, то окружность Земли равняется 39 960 километров, что лишь на 1,6 процента отклоняется от реальной
