Где-то на полпути Ламберт остановился.
— Мы уже близко, слушай сюда, — сказал он, и я удивилась перемене в его голосе — Ламберт был сосредоточен, внимателен и серьёзен, ни намека на саркастичность.
Таким моментом следовало дорожить. Я кивнула.
— Я буду использовать ведьмачье чутьё, твоя задача беспрекословно подчиняться моим сигналам. Ты не сможешь увидеть всего того, что вижу я. Рука вверх, вот так, — он согнул левую руку в локте и вытянул ладонь, — замереть, не дышать и не сходить с места до моей команды. Если даю указания голосом, ты без пререканий их выполняешь.
Я опять кивнула.
— Прямо под нами вход в грот, а вон там Мучильня.
И действительно, я узнала знакомый изгиб тропы, по которой ежедневно бегала, и мшистый камень на ней, с которого надо было спрыгивать.
— В гроте поселилась семья гнильцов, обосновалась на трупе старого медведя. Гнильцов же ты уже проходила?
Я кивнула в третий раз. Если бы Ламберт мне что-нибудь продавал, то по расхожему мнению из нашего мира я бы в этот момент, наконец, это что-то купила бы.
— Значит, знаешь, что если гнильца не убить сразу, то от болевого шока у него начинается реакция, которая заканчивается при смерти взрывом. Наша задача убивать их с одного удара. За взрывающиеся железы, если они в целости и сохранности, в деревне дают по тридцать оренов.
— А как мы в тесном гроте сможем убивать их с одного удара?
— А мы их выманим, — Ламберт достал из сумки объёмный свёрток в дерюге, развернул, и в нос ударило запахом тухлого мяса. Ведьмак аккуратно достал кусок, дополнительно завёрнутый в страницу полезнейшего трактата пророка Лебеды. — Вставай правее, я левее. Первых двух убьём с прыжка.
Он аккуратно сбросил мясо, которое покатилось по склону, собирая на себя труху и хвою, и приткнулось у входа в грот. Мы заняли места. Сердце бешено колотилось. Я глубоко задышала, и Ламберт недовольно покосился на меня.
— Выходят, приготовься, — едва слышно процедил он.
Из пещеры бочком, крадучись и прижимаясь к земле, вышли два гнильца. К моему ужасу тот, что справа, был чуть ли не вдвое выше левого. Я сосредоточилась, ладонь Ламберта была поднята. В следующий миг она сжалась в кулак, и мы прыгнули.
Ведьмак снёс голову левому гнильцу в прыжке, я же приземлилась на карачки перед носом своего, сориентировалась и прямо снизу сделала выпад серебряным мечом, разогнула ноги и пропорола живот чудовища вверх до грудины. Никогда не думала, что это будет так тяжело и так легко одновременно.
— В сторону! — крикнул Ламберт.
Отпрыгнув, я увернулась от когтей другого гнильца и с разворота загнала меч ему в шею. Из раны брызнула зловонная жидкость и облила меня с головы до ног.
Ламберт уже расправился с остальными двумя, один из которых был поистине гигантского размера. Хорошо, что не он вышел из пещеры первым!
— Чистая работа, — похвалил ведьмак и выставил ладонь, чтобы я могла хлопнуть по ней. Однако только я занесла руку, он отдёрнул свою, — ну, не настолько чистая, как могла бы быть.
На нём самом не было ни капли грязи.
— Фу таким быть! — я вытерла руку в липкой слизи о траву. — Что дальше?
— Берём шкуры, зубы и железы.
К дальнейшему жизнь меня не готовила. Мне и дичь-то разделывать не доставляло удовольствия, а тут — гнильцы! Но я стиснула зубы и приступила к осваиванию ещё одного ведьмачьего навыка.
Железы Ламберт сложил в мою сумку, себе взял всё остальное.
— Вперёд, к утопцам! — весело скомандовал он. — Кстати, почему ты не использовала знаки?
— Я забыла про них, — честно ответила я.
Ламберт рассмеялся.
— Думаю, нам пора устроить привал и перекусить. Пока мы разделывали этих товарищей, я порядком проголодался.
— Что, прямо тут? — я выпучила глаза на красующиеся на поляне расчленённые трупы гнильцов.
— А что тебя смущает? — с полной серьёзностью спросил он, глянул на меня и захохотал. — Один-ноль в мою пользу. Пойдём вон туда, наверх.
Мы вскарабкались на камень, который пальцем торчал из склона и имел абсолютно плоскую, как стол, вершину. Сверху открывался потрясающий вид на долину — лес зелёно-жёлто-оранжевыми пятнами спускался к блестящему гладкому озеру, солнце освещало снежные склоны гор напротив. Я взяла бутерброд и устроилась на краю камня, свесив ноги. Мы ели в молчании. Ламберт, сидящий рядом по-турецки, задумчиво смотрел вдаль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Есть советы про утопцев? — спросила я, когда мы собирали вещи.
— Квен не забудь. И мочи их, как придётся.
Мы спустились к озеру, местами под ногами хлюпало.
— Держись за мной. Я беру левый фланг, ты правый.
Я достала меч. Мы уже шли по щиколотку в воде среди пожухлой травы и плавающих листьев. Сапоги чавкали по грязи.
— Начинаем! — тихо скомандовал Ламберт.
Мы замерли в стойках, а из воды, рыча, неслись к берегу с тучей брызг, как купальщики от акул, с десяток синих существ с характерными гребнями на загривках. Я наложила Квен и ждала. Резко выбросила руку с Аардом и чертыхнулась — ближайший утопец даже не подумал остановиться. Полоснула режущим ударом по его кистям и с прыжка рубанула по второму. Ко мне бежали ещё трое, а первый очнулся и набросился снова. Я ударила его Аардом, и утопец опрокинулся на спину. Потом занялась вновь прибывшими. Я пыталась не дать им окружить меня и носилась кругами, тесня их друг к другу. Треск Квена подсказал, что меня задели — это опять был тот первый неугомонный утопец. Бахнула его Аардом, и в этот раз ударная волна откинула его на пару метров. Восстановила Квен и ринулась на оставшуюся троицу.
В момент переката по взбаламученной жиже, чувствуя, как по волосам за шиворот заливается липкая холодная грязь, краем глаза я заметила, что Ламберт уже спокойно сидит на корточках, прислонившись спиной к чахлому деревцу, и с интересом наблюдает за происходящим. Меня обуяла ярость. Я шарахнула настырного первого новым Аардом и расправилась с ещё одним. Осталось двое плюс первый, а я уже начала уставать. Замедлила темп, отступила. С рычанием, переходящим в визг, утопец прыгнул, я увернулась и сделала выпад. Осталось двое. В который раз я грохнула Аардом первого и, наконец, он затих. Последний отнял больше всего времени и остаток всех сил, но я прикончила и его. В изнеможении опустилась на колени в хлюпающую грязь.
— Ты села в лужу, — радостно заметил Ламберт.
Он сидел такой спокойный, такой чистенький, что я подумала: «Сейчас или никогда». Делая вид, что изнемогаю от усталости, я согнулась над сумкой и незаметно достала одну из желёз гнильцов. Разогнулась и швырнула в него. Реакция Ламберта была молниеносной — он совершенно спокойно отклонился, и железа пролетела мимо лица, но ударилась в дерево за его спиной и разлетелась вонючим облаком.
— Один — один, — торжествующе сказала я, подошла к Ламберту и протянула руку ладонью к нему.
Прищурившись, он смотрел снизу вверх, явно размышляя, не стоит ли прибить меня прямо тут. Слизь гнильца стекала по его волосам на шею и капала за шиворот. Потом поднял руку, усмехнулся и хлопнул меня по ладони.
— С тебя тридцать оренов за железу.
— Согласна. Готова дать ещё тридцать за ещё один такой бросок, идёт?
— Идёт, но это будет последний бросок в твоей жизни.
Теперь настал черёд разделывать утопцев. Если бы прошлая я только знала, чем мне придется заниматься!
— Берём мозг и когти. С когтями осторожнее, они отравлены, ну, ты знаешь.
Увесистым ножом Ламберт надрезал кожу на голове утопца и ударил рукоятью в затылок, чтобы разбить место, где соединяются кости черепа. Теорию я знала, но увиденное было уже чересчур. Почувствовав, что меня мутит, я метнулась в сторону многострадального деревца, где меня и вывернуло.
Обратно мы шли, нагруженные благоухающей добычей, сами от неё, в смысле запаха, не сильно отличаясь.
— Может, к обеду успеем, — мечтательно проговорил Ламберт.
— Что-то мне не хочется.
— Привыкнешь, — ведьмак дружески хлопнул меня по спине. — Ты молодец.
