думая о ней. А я ведь так и не пообедал.
Зато после сегодняшнего дня, я еще более уверен в том, что я ей помогу и уж точно не брошу, даже после тысячного «Мне не нужна твоя помощь».
Эмма
Чего ему нужно? Что все это вообще было? Господи, я с ума схожу?
Нихрена не понимаю.
Брожу по комнате в поисках смысла и не нахожу его.
Я не верю в добрые поступки. На добро остались способны только невинные существа этого проклятого мира – дети. Остальные, прогнившие насквозь лицемеры.
«Не делай добра, чтобы быть уверенной в том, что никто не сделает тебе зла!»
Как же я устала.
Прикрываю глаза и хочется кричать.
Да, Саша был милым, понимающим, утешал, но его понять я просто не могу. Он нелогичен.
«Тогда почему становится отчего-то стыдно?»
Повела себя, как истеричка.
«Давно ли тебя стало интересовать чужое мнение?»
Вопрос без ответа.
Он наводит смуту в голове.
Нет уж, пора уходить из этой компании. Все равно Кристина меня в порошок попытается стереть после того, что случилось.
Надо сходить в душ, освежиться.
Не успеваю даже встать со стула, как в дверь стучат.
Лениво прохожусь по моим метрам и застываю открыв. На пороге стоит доставщик из крутого ресторана, судя по наименованиям, красующимся на бумажных упаковках.
– Добрый день, ваш обед.
– Здравствуйте. Простите, но человек, который это все заказал уже уехал, а платить я не стану, да и нечем.
– Все уже оплачено, – протягивает мне четыре увесистых пакета. – Приятного аппетита.
Принимаю с ошеломительным «спасибо» и чуть ли в обморок не падаю от запаха, который в миг окутал меня.
А вот теперь стало нереально стыдно. Он и правда провел около меня столько времени?
Блин.
И что теперь делать?
Может проснуться не мешало бы?
Выкладываю на стол еду в красиво упакованных фирменных биксах и пребываю в шоке.
– Да тут половину общаги можно накормить.
И все так вкусно пахнет, и так выглядит, что не хочется трогать. Два гарнира к рыбе и мясу. Два супа. Два салата и отдельно четыре соуса.
– Интересно, как долго все это можно хранить в холодильнике?
Потому что я не съем все это, значит оставим на другие дни.
Первым делом уплетаю обалденно запеченную рыбу и немного риса. Один из соусов шел именно к этому великолепию, так что я объелась до отвала, но моя совесть грызла меня все сильней.
Может быть приготовить ему пирог?
«Ну да, и притащить на работу, куда тебе даже подняться не дадут и будешь стоять на проходной со своим идиотским пирогом, который он просто выбросит».
Отгоняю все дурацкие мысли и решаю к черту уволиться, и конец мучениям.
Хотя изнутри идет волна стыда при осознании того, в каком виде он меня застал и остался со мной, просидев на стуле три часа. Я могу сколько угодно быть неблагодарной и делать вид что не заметила этого, но внутри меня теплится огонек, к этому странному мужчине, что был рядом уже второй день. Он сумел вытащить из меня всю историю жизни, при этом не прибегая к гипнозу и не пытая меня.
Сама. Я все рассказала сама, потому что захотела. Я доверилась впервые за такое длительное время.
Глава 8
Эмма
Проснулась, на удивление, странно бодрой.
Я не до конца уверена в том, что это заслуга Саши, но какое-то волнение и подъем духа присутствует. Как он это сделал я не знаю.
Его приглашение на ужин, а это было именно оно, меня конечно поразило, хоть я и уверена – это не свидание. Он не похож на изменщика. Тогда что это? Акция добра? Ладно, к черту.
Одеваюсь, причесываю волосы дольше обычного, замечая блеск в глазах.
Ночью, пока мучилась без сна, я поняла, что мне нужно извиниться перед ним. Видимо, это тяготит меня и не отпускает.
Добираюсь до работы, меня встречает как всегда любезная и приятная Юля, болтаем пару минут, и я ухожу махать шваброй.
Когда время приближается к девяти. Я поднимаюсь на этаж Кристины и радуюсь, что она на месте. Хотя, увидев ее перекошенное от злости лицо, понимаю, что тут мне явно не рады.
– Кристина Анатольевна, здравствуйте.
– Чего тебе?
– Хотела написать заявление об уволь…
– О, да неужели? Думаешь я бы не стала тебя увольнять сама? Ты вылетишь отсюда без зарплаты и больше не сможешь устроиться никуда, – она сатанеет с каждым словом, а мне почему-то становится забавно от этой ситуации.
– Уверена, что имеешь на это право?
– Ты, чертова дрянь. Ты опозорила меня перед Давыдовым. Я тебя уничтожу. Какая-то поломойка и шлюха…
– Заткни свою пасть, – сука завела меня и теперь не успокоюсь пока не выскажу ей все, что я о ней думаю. – Пока ты пыталась пробиться своим гнилым ртом и наконец-то стать главой паршивого отдела, я зарабатывала втрое больше тебя. Тебе такие деньги даже не снились. Я держала магазин и службу доставки, и никто мне не помогал. А ты сидишь тут и хвалишься собой, унижая других? Идиотка ты, самая последняя. Ты хоть копейку отдала на благотворительность? Ты хоть раз была в детском доме? Что ты еще можешь помимо того, что собирать сплетни и разносить их по свету?
Сидит смотрит на меня, явно не ожидала от меня подобных речей.
– Да насрать мне на эти детские дома и тех, кто там живет. Я думаю о себе, потому что никто не будет думать за меня. И к черту твою благотворительность. Я знаю кто ты такая. Все знают кем был твой муж и ты. Так что же, приписываешь теперь себе его заслуги?
Начинаю смеяться от того, что люди способны верить в такое.
– Ты еще более глупа, чем есть. Ты просто идиотка. Так рьяно защищаешь Вадима? Слов нет просто. Я только не понимаю, почему? Почему ты так веришь ему и в него?
Она смотрит на меня пытаясь найти слова, но на лице я вижу ответ.
– Господи. Только не говори… – закрываю рот рукой и хочу рассмеяться, но гораздо больше мне хочется ей сказать о том, как она ошибается на его счет.
Кристина может быть влюбленной в него, и я ее ненавижу, но я не желаю ей участи, что постигла меня.
– Послушай, – говорю спокойно. – Выброси из головы все это дерьмо, Кристина. Я серьезно. Ты создала себе идола, но ты не права. Не связывайся с ним ни в коем случае. Можешь не верить мне,
