4 января 1942 года четырнадцать наших крупных боевых кораблей, составляющих почти все наши надводные силы в этом районе, стояли на якоре в небольшом порту Малалаг на западном побережье бухты Давао. Вход в порт был очень узким, и командующий соединением приказал перегородить его противолодочными сетями.
Я завтракал, когда услышал голос сигнальщика:
— Воздушная тревога!
Выскочив на мостик, я увидел высоко в небе девять четырехмоторных американских «летающих крепостей» «В-17». Ошибиться было невозможно, поскольку единственным японским четырехмоторным самолетом в те времена была летающая лодка «Каваниси» («Эмиль»).
Прервав завтрак, все разбежались по боевым постам. Но что мы могли сделать? Зажатые в узкой акватории маленького порта корабли были совершенно беспомощными, а выход в море был перегорожен сетями.
Другими словами, мы не были в состоянии что либо сделать. Зенитный огонь не доставал до противника, идущего на высоте около 10 000 метров, а ни одного японского истребителя в воздухе не было.
Мне оставалось только молиться, когда я увидел, как бомбы, отделившись от самолетов, полетели вниз. К счастью, американские бомбардировщики, вылетевшие очевидно с острова Ява, не несли много бомб, да и прицел у них был не очень удачным. Тем не менее, одна 100-килограммовая бомба угодила в башню главного калибра № 2 тяжелого крейсера «Миоко», стоявшего в центре гавани. 23 человека при этом были убиты и 40 — ранены. Осколки этой бомбы ударили по гидроавиатранспорту «Читозе», стоявшему в 500 метрах от крейсера, повредив пять самолетов на его палубе.
Мой «Амацукадзе» стоял настолько близко к берегу, что у меня не было даже дюйма для маневра уклонения от бомб. Хорошо еще, что повезло, и в корабль попала только одна бомба. Я не помню, чтобы когда-либо чувствовал себя столь гнусно, когда наблюдал с мостика, как тяжелый крейсер «Миоко» (12 374 т), входивший в состав нашего соединения с первого дня войны, выполз из бухты Давао и поковылял в Японию на ремонт.
4
В январе 1942 года я принял участие во вторжении в Голландскую Ост-Индию, обеспечивая поддержку высадке десантов в Менадо и Кендари.
В обоих случаях сопротивление местных гарнизонов можно было назвать ничтожным, но уже тогда бросалась в глаза исключительно слабая поддержка высадки с воздуха, что было грозным предзнаменованием.
Японский флот не имел достаточного количества самолетов, чтобы должным образом прикрыть морские десантные операции. А те немногочисленные самолеты, что были выделены для этой цели, комплектовались совершенно неопытными пилотами. Этим недостаточно обученным летчикам постоянно мерещились корабли, которых не существовало, они то и дело бомбили китов, приняв их за подводные лодки и даже сбивали свои же транспортные самолеты.
Мой собственный опыт охоты за подводными лодками тоже нельзя было назвать удовлетворительным. В ночь на 31 января, эскортируя транспорты с десантом на остров Амбон в бухте Билла, я обнаружил подводную лодку в надводном положении, попавшую в луч прожектора. Мы успели дать по ней три залпа, но не попали, и лодка ушла.
Хотя акустики ничего не сообщали о контакте с подводной лодкой, я успокоился только когда около часа ночи мы подошли к месту высадки.
Высадка началась в 01:20 1 февраля 1942 года без предварительной бомбардировки занятого противником побережья с кораблей, хотя планом высадки такая бомбардировка была предусмотрена. После моего неудачного боя с подлодкой, противник должен был знать о нашем приближении и привести свои части в боевую готовность, и мне казалось, что необходима артиллерийская поддержка десанта.
Тем не менее, приказа на предварительную бомбардировку дано не было. После войны адмирал Танака объяснил мне, что он отменил бомбардировку, полагая, что даже предупрежденный противник не окажет сильного сопротивления. Кроме того, добавил Танака, с первого дня войны он имел строжайший секретный приказ экономить боеприпасы всеми возможными способами. Для американцев это может звучать смешно, но для Японии это была мрачная реальность. И в течение всей войны нам постоянно напоминали, что мы должны быть «экономными» буквально во всем: в расходе боеприпасов, горючего, продовольствия и многого другого. В то же время американцы своими ковровыми бомбежками и многодневными бомбардировками с моря наглядно демонстрировали, что бедным странам нужно хорошо подумать, прежде чем браться за оружие.
Как я и предполагал, десантники были остановлены на урезе воды огнем противника. Командовавший высадкой капитан 2-го ранга Коносуке Иеки в 02:00 сообщил:
«Мы прижаты к земле, высадка срывается».
Стоя на мостике «Амацукадзе» я был вне себя от раздражения и злости. Обстановка во всех отношениях складывалась самым гнуснейшим образом. В 03:20 десантники сообщили, что им удалось захватить небольшой плацдарм на берегу. Но самое трудное еще было впереди.
В 05:00 поступила радиограмма: «Огонь тяжелых орудий противника крушит наши фланги». К полудню пришло сообщение, что капитан 2-го ранга Иеки погиб.
Какое идиотство! Как это все могли допустить! Предварительная бомбардировка легко могла подавить большинство огневых точек противника, сохранив жизнь Иеки и многих других. Я рычал от злости и бил кулаками по ограждению мостика.
Вскоре после известия о гибели командира десанта последовал приказ вице-адмирала Танака: «Всем кораблям подойти к берегу и принять на борт раненых». «Амацукадзе» принял на борт 30 убитых и 90 раненых.
А между тем, никакого прогресса в сражении на берегу не было. Теперь мы уже не могли вести огонь, поскольку совершенно не знали там обстановки. Наконец, на рассвете следующего дня гидросамолеты с авиатранспорта «Читозе» поднялись в воздух, чтобы атаковать артиллерийские позиции противника. Больше самолетов в нашем распоряжении не было, хотя была обещана воздушная поддержка с авианосцев «Сорю» и «Хирю».
Однако летчики гидросамолетов оказались молодцами. Они не только разбомбили укрепленные позиции противника, но умудрились отогнать от острова голландские бомбардировщики и даже сбить два из пяти.
Наконец, гарнизон острова, состоявший примерно из двухсот голландских и австралийских военнослужащих, капитулировал. Из показаний пленных мы узнали, что у южной оконечности острова Амбон выставлено около 70 мин, заграждающих вход в порт. Наши тральщики потратили неделю, очищая акваторию острова от мин. Три тральщика при этом подорвались и погибли вместе с экипажами.
Через два дня после капитуляции гарнизона, транспорт, стоявший на якоре перед входом в заминированный порт, поднял сигнал: «Атакован торпедами со стороны моря». Так оно и оказалось. К счастью, торпеды прошли мимо, но я решил действовать немедленно. Я был уверен, что эти торпеды были выпущены той самой подводной лодкой, что одурачила меня три дня назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
