все, кроме выбора платья. Но если я хочу сама этим заняться, то он все оплатит, а я должна буду взять на себя помимо наряда еще и организацию.
Не хочу я ничем заниматься! Потому что и свадьбы этой не хочу! Но раз уж выхода мне не оставили, пусть все будет так, как хочет сам Громов. Я только попросила его, чтобы торжество было маленьким и тихим. Это не повод для радости. По крайней мере, для меня.
Но вот что удивительно, утром, когда Громов позвонил мне, я не испытала ни отвращения, ни злости. Более того, мне понравился его голос. Я слушала его, как завороженная. Низкий, бархатистый. Как будто он с моим ухом занимался всякими непотребствами. Это уже потом я одернула себя, а поначалу даже не осознала, как застыла, слушая его неспешную речь. Мне приходится напоминать себе, что из себя представляет этот человек, чтобы не забываться.
Правда, сложность состоит в том, что Алексей Громов начинает вызывать во мне совсем не те чувства, на которые я рассчитывала. Когда думаю о нем, меня окутывает ощущение безопасности. Как можно испытывать такое рядом с этим бандитом? А вот все равно испытываю, хоть и стараюсь отрезвлять себя напоминаниями о том, кем этот человек является.
– Куда едем, Татьяна Владимировна? – спрашивает меня водитель, поджидающий неподалеку от папиной палаты.
– В свадебный квартал, – отвечаю и прохожу мимо, уже зная, что он будет следовать по пятам. – Едем выбирать платье, – зачем-то добавляю я. Хотя какое ему дело до того, чем я там буду заниматься?
Глава 11 – Фея из сказки
Татьяна
Квартал чуть в стороне от центра назван свадебным из-за концентрации магазинов, где продается все для этого торжества. Здесь их около пятидесяти, и все с одной тематикой. Не понимаю, как они сосуществуют вместе, но, похоже, процветают. Водитель паркует машину на стоянке у въезда в квартал и выходит из нее.
– Вы что, даже по магазинам со мной ходить будете? – удивляюсь, когда он следует за мной.
– Я буду везде, Татьяна Владимировна. Везде, где понадобится. Такой приказ.
– Но это же просто свадебный шопинг! Я бы хотела остаться наедине с подругой.
– Простите, исключено, – с каменным выражением лица отзывается Артем, не глядя на меня.
Мне приходится приложить усилия, чтобы не фыркнуть и не топнуть ногой. Но я дышу так, будто из ноздрей сейчас повалит дым. И только изящная фигурка подруги, стоящей напротив витрины магазина, немного ослабляет мою злость.
– О, а вот и наша невеста! – радостно восклицает Катя и заключает меня в объятия.
– Не начинай, – бубню я.
– Ну ты чего так невесела? Ой, здрасьте, – она улыбается Артему. – А вы кто?
– Моя охрана, – мрачно отзываюсь и тащу подругу к магазину.
– Оу, – выдыхает она и играет бровями. – Такой хорошенький.
– Ну Кать, – стону я, пока она кокетливо поглядывает на охранника.
Первые несколько магазинов мы обходим безрезультатно. Я не примеряю ни одного платья. Я вообще на них не могу смотреть, меня сразу подташнивать начинает.
– Тань, – когда мы выходим на улицу, Катя берет меня под руку, – ну красивые же платья. Почему ты ни одно не захотела примерить?
– Мне они не понравились.
– А, может, все дело в том, что ты просто не хочешь этой свадьбы?
– Кать, ну как я могу ее хотеть? – спрашиваю, не сдержав мученического стона. – Он же бандит, – добавляю, понизив голос.
– Зато он согласился тебя защитить. А еще он красавчик. Прикинь, какие красивые у вас будут дети.
– Ну какие дети? – тяну я, закатывая глаза. – Я не собираюсь рожать от него.
– И как ты планируешь этого избежать?
– Найду способ. Пойду к врачу за таблетками.
– А если он захочет?
– Пусть хочет, мне-то что?
– Ой, Танюха, – вздыхает подруга. – Может, тогда на сегодня закончим с шоппингом и попробуем завтра?
– Нет, – отрезаю решительно. – Зайдем в еще один магазин, и там я точно выберу платье. И пусть будет самое уродливое! Пусть Громов любуется на меня в страшном наряде. А еще сделаю страшный макияж. Например, смоки айс. Или нет! – восклицаю, когда меня посещает идея. – Нарисую синие тени! И губы накрашу морковной помадой. И челку начешу. Буду уродиной, зато Громов получит то, что хотел.
Под Катин смех мы заходим в большой магазин.
– Пройдете в зал, чтобы ваша подруга увидела вас в платье? – спрашивает консультант, когда спустя полчаса я наконец выбираю более-менее красивое платье.
Ладно, не более-менее. Оно ошеломительное. Нереальное. Потрясающее. В таком я бы хотела выйти замуж за любимого мужчину. Кружевные рукава, плотный гладкий лиф, переходящий в подол из такой же гладкой, струящейся ткани. По совету консультанта я связала волосы в пучок, собрав их наверху. Это помогло открыть шею, которая благодаря вырезу на платье кажется еще тоньше и длиннее.
Сглатываю, рассматривая себя в огромном зеркале, а потом киваю и, развернувшись, иду в зал, где на белом диванчике сидит Катя, потягивая шампанское. Она стреляет взглядами в Артема, который делает вид, что не замечает ее. Сканирует пространство магазина, хоть он пуст, и кроме нас здесь больше нет посетителей.
– Ох, мамочки! – восклицает Катя, когда я появляюсь перед ней. Поднимает руку и делает вид, что закрывается ладонью от солнца. – Я ослепла от этой неземной красоты!
Улыбаюсь и радуюсь тому, что у меня есть подруга, способная даже в такой ситуации поднять мне настроение.
– Так а где фата? – обращается Катя к консультанту. – Образ не полный. Тань, ты босиком, что ли?
– Ну да.
– И туфли несите! – кричит Катя вдогонку консультанту. – Тридцать седьмой размер!
Поставив бокал на столик возле дивана, моя подруга поднимается и подходит ближе. Окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног. Потом обходит, рассматривая со всех сторон.
– Идеально. Осталось только дополнить фатой и туфлями.
Поворачиваюсь к огромному зеркалу и рассматриваю себя со всех сторон. Правда, для полноценной картины убрать бы еще прищепки на спине, но размер платья больше нужного, и они требуются, чтобы показать, как оно будет сидеть в правильном размере.
– Вот обувь, – суетится консультант, ставя передо мной пару роскошных белых туфель на каблуке. Задник отделан камнями, сверкающими в десятках ламп, освещающих салон. – И фата. Вы позволите?
Я киваю, и консультант закрепляет практически невесомую фату на моем наскоро собранном пучке, поправляет ее, распределив ткань так, чтобы она слегка прикрывала плечи. После этого помогает мне надеть туфли, и я наконец рассматриваю себя в зеркале.
На глаза наворачиваются слезы. Мне настолько идет этот наряд, что я не могу оторвать взгляд от своего отражения.
