Летти пожала плечами.
— Какое это имеет значение? Ты, так же как я, хочешь познакомиться с графом и его друзьями. Но едва он начнет скучать, как тут же вернется в Лондон, и мы никогда больше его не увидим.
Мариста с удивлением взглянула на сестру.
— С чего ты решила, что он начнет скучать?
— Так мне сказал лорд Лэмптон. Он говорит, его дядюшка начинает скучать, не успев приехать на новое место, и тут же опять отправляется в путешествие.
Она нагнулась вперед и накрыла ладонью руку сестры.
— Но не волнуйся, дорогуша. Я собираюсь наслаждаться жизнью и не принимать всерьез все, что мне скажут. Я понимаю, граф и его племянник не задержатся здесь более чем на несколько дней.
Она легонько вздохнула.
— Я буду скучать, когда они уедут, но у меня хватает ума понять, что это неизбежно.
— Мудрые слова, — согласилась Мариста.
— А ты? Тебе удалось уговорить его не брать с нас арендную плату?
— Не знаю, — помотала головой Мариста. — Была минута, когда мне показалось, будто все безнадежно, и я уже хотела уехать, но тут вошел лорд Лэмптон и начал говорить о тебе. А потом графу вдруг захотелось посмотреть наш дом и познакомиться со всей нашей семьей.
Так что я думаю, хотя боюсь высказать это вслух, он мог бы пойти нам навстречу, если мы будем очень, очень тактичны и не разозлим его.
Летти вскрикнула от радости.
— Мариста, какая ты умная! Но, наверное, тебе было трудно говорить ему все время «да, да, да»?
Мариста немного помолчала, а затем произнесла:
— Я думаю, не оттого ли граф скучает, что вокруг него слишком много людей, говорящих ему «да, да, да».
— Может быть, — не стала возражать Летти. — Но, помнится, маменька всегда говорила, мужчины любят чувствовать свою правоту и ненавидят, когда женщины спорят с ними.
— А папенька однажды сказал, — вспомнила Мариста, — что больше всего любит хорошую охоту и не слишком ценит женщин и лис, которых можно легко догнать!
— Узнаю папеньку! — воскликнула Летти, и они весело рассмеялись.
Когда сестры вернулись домой и отвели Руфуса в стойло, Летти сказала:
— Ну а теперь, Мариста, надо спешить. Ты не хуже меня знаешь, нам .надо придумать, во что одеться. Но, видит Бог, выбор у нас небогатый.
— Пусть принимает нас такими, какие мы есть, — обронила Мариста. — Вспомни, ты сама говорила: во что бы мы ни нарядились, граф все равно скоро начнет скучать — так что нечего думать о том, какое впечатление мы на него произведем. Главное, чтобы, мы сами остались довольны.
— Вот это я называю — мудрая мысль, — оживилась Летти. — Но, знаешь, он такой надменный, что мне хочется его поразить. И именно это, Мариста мы сделаем.
Глава 3
Мариста посмотрела на себя в зеркало.
— Мне кажется, мы выглядим несколько.., театрально.
— Ерунда! — фыркнула Летти. — А даже если и так, то по крайней мере мужчины будут смотреть на нас.
Кроме того, не забывай, все остальные женщины будут увешаны драгоценностями.
— Остальные женщины? — переспросила Мариста.
— Домашний прием, — пояснила Летти. — Лорд Лэмптон сказал мне, что гости приедут в течение дня.
— Я и понятия не имела, — пробормотала Мариста.
Пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью, она посмотрела на сестру с испугом.
Мариста вспомнила рассказы отца о шумных и зачастую весьма неприличных приемах, которые аристократы устраивали в Лондоне, — в ее представлении они ассоциировались с оргиями древних римлян.
Летти догадалась, о чем она думает, и улыбнулась.
— Не будь смешной, Мариста! Ты можешь считать графа распутником и негодяем, но в замке живет его сестра, и он вряд ли станет делать что-то предосудительное в ее присутствии.
— Его сестра?
— Я думала, он тебе сказал. Он приехал сюда потому, что его сестра, леди Лэмптон, больна и врачи рекомендовали ей морской воздух. После этого граф и соизволил вспомнить о нашем замке.
Мариста вздохнула.
Она подумала, что было бы гораздо лучше, если б он и дальше о нем не вспоминал.
Однако Летти заразила ее своим энтузиазмом, и Мариста вместе с ней увлеченно рылась в платяном шкафу в поисках подходящих вечерних платьев. После смерти леди Рокбурн вся одежда была убрана, и с тех пор в шкаф никто не заглядывал.
Платья нуждались в глажке, и сестры весь день проторчали вместе с Ханной на кухне, грея на углях чугунный утюг.
Когда все закончилось, их лица пылали от жара, но было приятно, что даже Ханна одобрила выбор платьев и помогла заузить и подшить одно из них для Летти, которая была немного ниже и тоньше матери.
Долги сэра Рокбурна только в последнее время достигли угрожающих размеров, поэтому его супруга не пользовалась услугами чересчур дорогих портных, хотя неизменно одевалась весьма изысканно.
За годы войны мода почти не изменилась.
Летти сообщила Маристе, что теперь платья принято украшать вышивкой по подолу и лифу, а вместо простых лент на груди предпочтительнее цветы, оборки и кружева.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила Мариста.
— Когда мы еще жили в замке, — ответила Летти, — маменька Выписывала «Журнал для истинных леди». Потом мы уже не могли себе позволить такой роскоши, но Ханна часто берет эти журналы у жены викария.
— Зачем Ханне «Журнал для истинных леди»? — удивилась Мариста.
— Она берет оттуда образцы для вязания, — пояснила Летти. — А я посмотрела там моду на платья и на прически.
Младшая сестра сделала прическу сначала себе, потом Маристе, и, наконец, они надели изящные, хоть и не слишком пестрые платья, которые Летти украсила на свой вкус.
Она пошла в сад и вернулась в дом с большой корзиной, полной цветов и листьев.
— Не думаю, что для маленького венка нужно столько всего, — осторожно молвила Мариста.
Летти не стала утруждать себя ответом — она принялась за работу.
Платье Маристы нежно-голубого цвета очень ей шло, подчеркивая красоту и выразительность ее серых глаз.
Летти украсила подол крошечными розовыми бутончиками, а рядом прикрепила несколько маленьких свежих листочков.
Глубокий вырез платья и короткие рукава она тоже расцветила розами.
Посмотрев на себя в зеркало, Мариста решила, что получилось совершенно потрясающе, только, пожалуй, чересчур броско.
— Ты выглядишь очаровательно, дорогуша! — резюмировала Летти. — Теперь снимай свое платье, только смотри не помни розы, и помоги мне с моим.
Второе платье, белого цвета, на взгляд Маристы, как нельзя лучше соответствовало юному облику сестры, но Летти была твердо намерена превратить его в нечто сногсшибательное.
Она снова отправилась в сад и нарвала белых камелий.
