я ваша собственность. Это не так.
- Сядь. Пожалуйста. В машину.
- Хорошего дня! - отправляю ему лучезарную улыбку, с лёгким чувством злорадства и полученной вендетты за Машины пальцы.
И лёгкой походкой ускоряюсь дальше.
Так тебе, Светоносный!
Чалкина, ты такая дура... Ну о чем ты вообще?! - пытается прорезаться голос разума.
Ты же взрослая женщина, откуда в тебе эти подростковые чувства?
А что я могу поделать, если они есть?!
Сзади, с уже узнаваемым звуком хлопает дверь.
Тихомиров вырастает передо мной словно из под земли. Протягивает, ухмыляясь, розу. Явно из букета, который лежал на столе.
"Первый класс, вторая четверть."
Смотрю на него строго.
- Нет. Нет... Понимаешь? Найн. Нихт. Ноу. Но. Нон!
- Чалкина.... Давай не будем запускать в моих мозгах ассоциативную цепочку на слово "полиглот".
Озабоченный!...
Утомленно закатываю глаза.
- Верни розу хозяйке. И займись своими делами.
- А чё ты-то психуешь? - агрессивно.
Я психую, да!
- Я не психую.
- Не хочешь в машину, давай в кофейню сядем, - показывает взглядом на вывеску.
- Давай, не сегодня, - стряхиваю снежинки с его воротника. - Будет свободное время, я тебе позвоню, пересечёмся....
Выражение его лица плывет, превращаясь в недружелюбное. Роза летит пренебрежительно в снег.
Вздрагиваю, когда она втыкается.
Поднимает к уху звонящий телефон.
Пытаюсь обрулить его, пока он отвлекся.
- Я не договорил, - перехватывает меня за руку. - Подожди.
Отвечает по телефону.
- Тихомиров. Когда? Какую нужно? У меня третья минус, да. Но я бухал вчера. Да и сдавал три недели назад. Меня не возьмут. Какую ещё? Сейчас найдем...
Скидывает вызов. Расфокусированно смотрит мимо меня.
- А что-то случилось?
- Массовая авария, несколько детей в реанимации.
- А у меня тоже третья минус... - с тревогой бормочу я. - Правда, я никогда не сдавала.
- Паспорт с собой?
- Да!
- Поехали....
Беспрекословно позволяю посадить себя в машину.
Свет обзванивает по дороге каких-то людей. Мы приезжаем в больницу.
Анкета, экспресс-тесты...
Сидим перед процедурным кабинетом, в халатах и бахилах.
Он - просто со мной здесь, общается с людьми по телефону, собирая ещё доноров. Вышагивает туда-сюда по коридору.
- Чалкина Светлана, - выходит медсестра в маске. - Проходите.
- О, Божечки.... - набираю воздуха побольше.
Закрыв глаза переживаю экзекуцию. Под конец процедуры пальцы и губы начинают неметь. И появляется липкое чувство слабости.
- Что-то мне нехорошо... - бормочу я, немного испугавшись.
- Значит, достаточно.
Вытаскивает иглу.
- Голова не кружится? - заглядывает мне в глаза. - Нашатырь?
- Нет-нет!
Что такое нашатырь я в курсе! Ну его нафиг...
С черными точками перед глазами, придерживаясь за стенку выползаю в коридор.
Гул в ушах нарастает.
Прижимаясь к стене спиной, сползаю вниз.
- Ё-моё, Чалкина!... - слышу его голос, словно из под толщи воды.
Чувствую, как подхватывает на руки. Гул в ушах превращается в противное шипение.
- Влейте нам все обратно, пожалуйста. У нас отмена!
- Ничего-ничего... - щупает мой пульс медсестра. - Там, ребеночку надо. А девушке - постельный режим, красного вина, красного мяса и на десерт - гранат и шоколад.
- Сейчас замутим...
Обнимая, Свет бережно ведёт меня вниз.
- Где была-то вчера?... - переспрашивает спокойно, трогая губами мой лоб у виска.
- Там, в больнице, просят иногда с отказниками и сиротами понянчиться после операций. Персонал для этого не предназначен, а родственников у них нет...
Растирает моё плечо со вздохом.
- Пойдем, полечим тебя.…
Глава 14 - Личная история
Заняв в грузинском ресторана нишу с диванами сидим друг напротив друга.
На столе у нас бутылка красного грузинского, мы ждём мясо.
К нам выходит шеф ресторана. Пожилой грузин.
- Здравствуй, дорогой генацвале! - тянет мне руку.
Поднимаюсь, жму, обнимаю его, приветствуя!
- Здравствуй, Дато!
- Сейчас всё будет по высшему классу! Ай, девушка какая у тебя красавица!
Отсыпает кучу комплиментов Светляку.
- Свет - очень уважаемый у нас гость, очень! - вскидывает руки, слегка рисуясь перед Чалкиной.
- Только не буянь, я тебя прошу! - обращается ко мне. - У нас гостей много сегодня, все уважаемые.… Почти.
Ухмыляюсь, ловя шокированный взгляд Чалкиной.
На ее щеках расцветает румянец.
- Все нормально будет, Дато. Я чисто девушку покормить.
- Все сделаем в лучшем виде! - смачно целует сложенные в щепотку пальцы.
Уходит.
- Это что сейчас было, Тихомиров? Почему он так сказал??
- Да был тут инцидент.... Я извинился за него.
- Кошмар.
- Ой, да прекрати. Давно уже. Понятия не имею, чего он припомнил. Так вот... - продолжаю я ей рассказывать. - С Зоей мы с интерната ещё знакомы, жили там в одной "семье", - рассказываю я Чалкиной.
- Почему она Заяц?
- Родители наркоманы. Родилась с сильным косоглазием. Так все и звали - Косой, Заяц... Потом операцию сделали, а погоняло, как водится, прилипло.
- Тогда это очень обидно! - возмущается Чалкина.
- Это ее история. Она её не обламывает. У нас все там были, знаешь, не красавцы. У кого волчья пасть, у кого с зубами треш. Сколиозники. Косолапые. Хорошеньких и здоровых то быстро разбирали...
- А ты?
- А нас не забирали, потому что родители были ограничены на нас в правах, а не лишены.
- Нас?
- С братом.... И двое нас. Редко кто-то готов больше одного взять. Да мы уже и взрослые туда попали. Стали вытягиваться. В классе третьем, кажется. Детская милота уже все.... Испарилась.
- Как грустно.... - сводит свои бровки домиком. - А Валентина Ивановна как в волонтеры попала?
- У нее семья погибла. Осталась одна. Приложить мощности некуда. Ну и вот... Пей давай, то, что доктор прописал, - подливаю ей вина.
- Боюсь... Мне то много не надо. С пары бокалов унесёт. А ты вообще-то ненадёжный кавалер, Тихомиров.
- Почему это? В любом состоянии доставлю до кровати.
- И в ней же и останешься?
- Как приглашать будешь!
- А как же Мария? - мстительно.
- Чего ты мне эту Марию подсовываешь?
- Ты же ищешь с детьми... Мария - хоть завтра! И не надо на меня так смотреть, я все равно в кровать не приглашу. Зря стараешься.
Делает глоточек вина.
- "Лучше смотреть
