– Гоги, я посмотрела «Пятьдесят оттенков серого», – потрясенно заявляет она, фанатично блестя в темноте глазами. – Обсудим?
Тяжко вздыхаю.
– И как? Понравилось? А я так и не посмотрел. Идите спать, баба Дуся. Утро вечера мудренее. Завтра обсудим. И пусть вам ночью обязательно приснятся самые пикантные сцены.
Глава 3. Четвертый день лечебного голодания
Зоя Павловна
Гоша уже давно спит сном праведника на полу, а я все думаю о том, что он наговорил мне. Я так сильно скучаю по Яне и девочкам, но вместе с тем я сбрасываю их звонки и не читаю их смс-ки. Они уехали в Москву три недели назад, и столько же я с ними не общаюсь. А ведь я вижу извещения на экране своей нокии, что они пишут мне и пытаются дозвониться. Так что уже и непонятно, кто кого бросил: Яна меня или я ее. Я ведь сама хотела, чтобы Яна, наконец, встретила хорошего мужчину, вышла за него замуж и стала жить отдельно. Мечтала же? Почему же, когда все это случилось, я обиделась и перестала с ней общаться? Получается, я тоже ее ревную? Ведь Яна смогла отделиться от меня, начать новую жизнь, смогла полюбить мужчину и зачать от него ребенка. А я, как оказалось, ничего без них не могу. Смысла ни в чем не вижу.
Отдала им троим всю свою жизнь. Они мои дети. Но дети выросли и упорхнули из гнезда. Да и гнездо стало чужим. А я все цепляюсь за свое прошлое, обижаюсь и прячусь от близких мне людей.
Почему я застряла в этом поселке? Ведь всю жизнь мечтала из него выбраться. Даже сестра моя уже из него уехала. Даже дом уже продан. Даже с работы я уже уволилась. А все равно сижу на старом месте.
Правда, уже не одна сижу.
Сама так и не поняла, с какой стати Георгий со мной остался. Как я вообще попала в такую ситуацию, что со мной в чужой квартире живет незнакомец? Да еще и ребенка предлагает ему родить. Да еще и обсуждает со мной мои сложные взаимоотношения с родными. Да еще и за руки хватает. И гладит меня по спине, когда я реву.
Как только он появился в этой однушке, я только и делаю, что ругаюсь с ним и потом реву.
Свешиваюсь с кровати и смотрю вниз, на его растрепанный затылок, как будто вижу его впервые. Что он за человек? Почему ко мне прилип? Что ему от меня нужно? Что с меня в принципе взять можно? У меня ни кола, ни двора, только доверенность на продажу чужой квартиры, да сто тысяч накопленных денег на банковской карте. Есть на что квартиру в Москве снять на первые несколько месяцев. Хорошо, не квартиру, хотя бы комнату. Проситься жить к сестре и зятю я морально не готова. А как жилье сниму, сразу на работу устроюсь, авось не пропаду.
Неужели он всего лишь мошенник? Поэтому и разговоры душевные заводит, голодать начал? В доверие втирается? Главное, паспорт перед ним не светить.
И с Малеевым очень быстро ситуация разрулилась. О чем он с ним разговаривал? Почему так быстро нашел с ним общий язык? Надо бы завтра сходить еще раз к Саньке, спросить, как у Георгия получилось так быстро свои вещи у Серого забрать.
Половина меня подозревает Гошу в том, что он проходимец и мошенник. А другая половина почему-то не хочет думать о нем плохо. Я ведь его и ударила сегодня, и обзывала много раз. И не разу встречной агрессии не встретила. А еще я психовала и рыдала. Большинство мужчин раздражаются в ответ на женские слезы. А Гоша терпит, утешает меня. Прощения просит. Добросердечный какой-то мне мошенник попался. Жалеет меня.
Ребенка хочет.
Он точно проходимец. Потому что ну невозможно быть таким на самом деле.
Мужчины разве хотят детей?
Размышляя таким образом, я сама не замечаю, что наконец-то засыпаю.
Утром меня будит неугомонная баба Дуся.
– Зоечка Павловна, проснись! – треплет она меня за плечо. – Куда твой жених-то подевался?
– Понятия не имею, – бубню я, утыкаясь носом в подушку. – Баб Дусь, дай поспать, а?
– Смотри, счастье свое не проспи, – недовольно заявляет она. – Уведут, локти ведь кусать будешь. В кои-то веки мужик такой шикарный тебе попался. Какой он в постели?
Не даст она мне поспать.
– Можно, я не буду отвечать? Это личное!
– Зоечка Павловна, батюшки! – вдруг испуганно восклицает баба Дуся. Меня резко подбрасывает в кровати.
– Что? Что случилось?
Она дрожащим пальцем показывает в угол, словно приведение там увидела.
– Кресло-то куда подевалось?
Я падаю обратно на подушку. Голова от резких движений кружится и отказывается работать. Думается о-о-очень медленно. Гоша украл у меня кресло и сбежал? Ничего не понимаю! Там, внутри, были спрятаны фамильные драгоценности? Да ну, чушь какая-то…
Меня бьет током ужасная догадка, и я опрометью кидаюсь к шкафу, в котором лежит мой собранный чемодан с моими вещами. Закрыла я его вчера на замок, когда переодевалась, или нет? Замок закрыт. Открываю, быстро проверяю – документы, кошелек с банковскими картами на месте, следов беспорядка в одежде нет. Следов взлома тоже нет.
И как все это понимать?
Соседка зорко следит за моими хаотичными передвижениями по комнате.
– Чего потеряла-то, Зоечка Павловна?
Я опять сажусь на кровать и обхватываю обеими руками голову. Чувствую непонятную опустошенность и разочарование.
– Покой я потеряла, баба Дуся.
Хлопает входная дверь.
– Заяц, ты проснулась? У нас гости!
Георгий
– Сразу предупреждаю, в квартире ничему и никому не удивляйся. Моей маме и Кате в подробностях ничего не рассказывай. Они и так в шоке от моего побега из ресторана, – говорю я Вахе, моему двоюродному брату, когда мы на его «Вольво» заезжаем во двор. Ваха привез мне мой телефон, паспорт, деньги, одежду и еще кучу необходимых вещей из списка, что я вчера вечером надиктовал сестре. – Обязательно будут тебя расспрашивать, где и у кого я живу. Не сдавай меня, пожалуйста.
– Что, сильно законспирированная девушка? – смеется веселый Ваха.
– Скажем так, необычная.
– Ладно, ограничусь описанием внешности. Дай я угадаю, длинноволосая блондинка?
В несколько заходов разгружаем машину и заходим в квартиру. Моя блондинка в пижаме сидит с ногами на кровати, смотрит в окно и грустит. Перед ней стоит баба Дуся. С утра пораньше уже прибежала проверить, как у нас дела.
Интересно, если она когда-нибудь застанет нас, занимающихся сексом, она смутится? Уйдет? Мне почему-то кажется, что два раза нет.
Первым делом затаскиваю в комнату живую ель. Невысокую, чуть больше метра, но необычайно пушистую.
Зоя смотрит на нее, открыв рот. Этого она точно не ожидала. Ее реакция для меня бесценна.
– Заяц, привет! Потеряла меня? Знакомьтесь, это мой двоюродный брат Вахтанг, это Зоя, это наша соседка Евдокия Ильинична. Доброе утро, баба Дуся. Как спалось, что снилось?
Ваха в шоке от размера и убогости квартиры, это сильно заметно. Но быстро приходит в себя и приветливо улыбается. Здоровается со старушкой, с любопытством стреляет глазами в бледную Зою. Выглядит та неважно.
– Здравствуйте, – как будто через силу говорит Зоя, даже не делая попытки встать с кровати. – Гоша, ты где был? Куда дел кресло?
– Выкинул. Оно только место занимало. Ваха привез двухспальный надувной матрац. Предлагаю и твою ужасную кровать тоже выкинуть. Ты плохо себя чувствуешь? Голова болит? Пила шиповник?
Прислоняю ель к углу и иду к Зое. Сажусь рядом с ней на скрипучую кровать, слегка приобнимаю за плечи. Готов к тому, что отшатнется, оттолкнет, даже ударит. Она напрягается, а потом неожиданно обмякает и кладет мне голову на плечо, не забыв закрыть ладонью рот.
– Я подумала, ты уехал в Таджикистан к жене и детям, – со смешком тихонько бурчит она мне, не убирая ладони. – И кресло на память забрал.
– Ух ты, да неужели расстроилась? – шепчу ей на ухо, чуть покрепче прижимая к себе. Она не отстраняется. Магия новогодней елки на нее так действует?
– Честно? – улыбается Зоя мне глазами.
