– Я так понимаю, что правдой является только то, что где-то там, наверху, хотят услышать? В таком случае возьмите листок бумаги и напишите, что именно я должен произнести, чтобы успокоить начальство и оно вам жалованье повысило да звездочек на погоны добавило, – я снова вышел из равновесия и сказал то, чего не следовало.
– Ты мои звездочки не тронь, пацан! Они кровью и потом заработаны, – не остался в долгу Владимир Степанович.
– А вы прекратите цепляться к каждому моему слову! Тоже, нашли пустобреха. Если б мне действительно нужно было что-то придумать, то уж постарался бы выбрать более правдоподобный вариант.
– Ладно, угомонились, – теперь миротворцем выступил майор. – Чем можешь подтвердить свои слова?
Ладони к этому моменту чесались так сильно, что я не выдержал:
– Хотите подтверждения? Пожалуйста. Тогда прошу занять место перед зеркалом. Только учтите – будет больно. Очень больно.
– Что ты можешь знать о боли, лейтенант? – Мужчина решительно придвинул стул к туалетному столику.
Кто же так поиздевался над цветком его души? Лишь один лепесток был неповрежденным, а вот остальные…
– Сколько вам лет, Владимир Степанович? – вопрос вырвался сам собой.
– Сорок пять.
– Не может быть! – На мой взгляд, ему было не меньше шестидесяти.
– Что, не похож на ягодку? Так я ведь не баба, ешь твою медь. Ладно, чего ты там доказывать хотел? Давай быстрее.
– Быстро не получится. Вашу ауру словно из пулемета расстреляли – дырка на дырке.
– Из гранатомета. В Афгане. Четверть века назад. – Утренний гость хотел еще что-то сказать, но мои манипуляции заставили его крепко сцепить зубы.
Майор оказался мужественным человеком. В течение двух часов он не проронил ни звука. Я видел, что он испытывал непереносимую боль, но лишь ходившие желваки да пару раз выступившая на губах кровь выдавали его мучения. Наконец цветок засиял.
– Я закончил. – Ощущение полной опустошенности навалилось так резко, что я едва не рухнул по пути к диванчику.
– И что это было? – Владимир Степанович оторвал взгляд от зеркала, так и не обнаружив видимых ему результатов работы.
– То же, что я сделал с Маргаритой.
Он с трудом встал. Пару раз прошелся по комнате. Видимо, внутри человека что-то изменилось и он это почувствовал.
– И девчонка все стерпела?
– У нее был не такой запущенный случай.
Почти сразу зазвонил телефон.
– Слушаюсь, сейчас буду. – Майор положил трубку. Возле самой двери он оглянулся и негромко произнес: – Ты меня убедил, парень.
Очень хотелось выяснить в чем, но сил не осталось. Ни капли. Меня словно пропустили через мясорубку. Тупая боль поселилась во всем теле, а голова гудела, как трансформатор под напряжением.
«Чем это меня так расплющило?» – Я уронил голову на подушку.
– Добрый вечер, Семен Евгеньевич. Как самочувствие?
Новый посетитель вошел в комнату бесшумно. Не было слышно ни скрипа открывавшейся двери, ни шагов. Когда я отвернулся от окна, высокий мужчина в сером костюме стоял в центре комнаты.
– Здравствуйте! Не жалуюсь.
«Ну и текучка у вас, господа исследователи. Что ни день, то новый кадр. Сегодня так уже второй пожаловал. Скоро десятками приходить будете? Что на этот раз от меня нужно?»
– У меня для вас хорошие новости. Эксперимент закончился, а вместе с ним и ваше заточение. – Его голос, несмотря на мягкость, казался клейким и тягучим, как липкая масса, в которой увязают мухи.
– Здорово! И когда меня выпустят?
Люблю хорошие новости, но когда они приходят столь неожиданно, начинаешь сомневаться в искренности людей, их приносящих. Как там про данайцев?..
– Прямо сейчас, Семен.
– Я могу идти?
Поверить в столь внезапную удачу? Особенно после утреннего разговора с майором? В сказках, конечно, и не такое случается, но мы живем в реальном мире, где за любое чудо следует платить. Вопрос – кто, чем, когда и сколько?
– Несомненно.
– А где можно забрать вещи?
– Все уже в машине. Пока будем ехать, переоденетесь.
– Вы отвезете меня домой?
«Прямо подарок на подарке. Раз уж такое счастье привалило, может, спросить, сколько мне денег выплатят за моральный ущерб?»
– Несомненно.
– А чем все-таки закончился эксперимент? – Уходить из гостиницы не хотелось. Хоть бы голову не морочили – наверняка отвезут в какую-нибудь лабораторию без окон и дверей.
– Ученые пока обрабатывают результаты. Вполне возможно, вас еще несколько раз вызовут в столицу для уточнения некоторых данных.
– А остальные?
– Вы о тех, кто сбежал?
– Ага.
– Они одумались и вернулись.
– Могу я их увидеть?
– В этом сейчас нет необходимости, Семен Евгеньевич. Чуть позже вас обязательно соберут вместе. Возможно, даже перед камерами репортеров. Но это случится не раньше, чем будут подведены окончательные итоги.
«Какие итоги? Несколько ничего не значащих разговоров, мои потуги над лепестками, которые, я уверен, никто из наблюдателей заметить просто не мог. И все? Более чем странно. И, кстати, почему он не представился, если такой вежливый?»
Большие зеркальные очки не позволяли разглядеть его глаз, а взглянуть в них очень хотелось. Находясь в обществе этого человека, я никак не мог отделаться от неприятного ощущения. Его речь, манера держаться, весь внешний вид эдакой невзрачной серой мыши, которую не сразу и заметишь, а тем более не запомнишь, – все это настораживало. Особенно покоя не давала звенящая тяжесть в голове. Пока он здесь не объявился, я чувствовал себя нормально.
– Результаты обнадеживают? Хотя бы предварительные?
– Несомненно.
«Вот заладил! Неужели других слов нет?»
Я продолжал тянуть время. Взял очки, альбом, проверил все ящики тумбочки.
«Зачем переодеваться в машине, если это гораздо удобнее сделать в комнате? Мы что, убегаем от кого-то? Так нет, вроде он не торопит».
– Подержите, пожалуйста. – Я передал ему альбом, подойдя почти вплотную.
Еще раз попытался разглядеть глаза незнакомца, чтобы угадать его мысли, но зеркала стеклышек… Очки!!! Меня бросило в холодный пот. Та же фирма, с тем же отличительным знаком, сообщающим, что перед нами оригинал. Я, конечно, допускаю совпадения, и очки за пятьсот долларов нынче позволить себе могут многие граждане. Но почему эти состоятельные люди норовят оказаться рядом со мной?
– Скажите…
– Семен, если не возражаете, разговор мы можем продолжить и в пути. Водителю еще назад возвращаться. Давайте не будем его сильно задерживать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
