Пыхтя и отдуваясь, дракон затрусил вперед, лошадь за ним, а позади всех - фермер с Хвостосеком в руке, так что дракон никаких трюков не выкидывал.
Несмотря на груз, дракон и кобыла теперь двигались быстрее, чем кавалькада на пути в горы. Фермер Джайлс спешил еще и потому, что съестные припасы в его мешке подходили к концу. Да и Хризофилаксу доверять не приходилось после того, как тот нарушил столь торжественные клятвы. Джайлс все раздумывал, как бы ему за ночь не лишиться жизни или богатства. Но еще до наступления ночи ему снова повезло: они догнали несколько слуг и пони, которые заблудились после своего поспешного бегства в диких холмах. В изумлении и страхе те бросились наутек, но Джайлс их окликнул:
- Эй, ребята! Назад! У меня есть для вас работа и хорошее жалованье, пока идет перевозка груза!
И они поступили к нему на службу, довольные, что нашли проводника, и полагая, что теперь они, возможно, станут получать более регулярное жалованье, чем до сих пор. Так и пустились в путь: семь человек, шесть пони, лошадь и дракон. Джайлс, чувствуя себя господином, выпятил грудь. Останавливались как можно реже. На ночь Джайлс привязывал дракона за лапы к четырем кольям, три человека по очереди стерегли его. Но серая кобыла поглядывала, чтобы слуги не учинили какого-нибудь фокуса в свою пользу.
Через три дня они уже были на родной земле. Появление их вызвало ликование, невиданное между морями. В первой же деревне, где они появились, их бесплатно накормили и напоили, а половина молодых местных жителей захотела присоединиться к ним. Джайлс отобрал дюжину молодцов, обещал им хорошее жалованье и купил самых лучших лошадей. Он становился все более сообразительным.
Отдохнув денек, он двинулся дальше в сопровождении нового эскорта. Спутники Джайлса распевали в его честь песни, грубые и неприхотливые, но ему они нравились. Кто его приветствовал, а кто смеялся. Зрелище было и веселое, и удивительное. Вскоре фермер Джайлс свернул к югу, по направлению к дому; к королевскому двору он не пошел и письма не отправил. Но весть о возвращении мастера Эгидиуса распространилась, подобно пожару, идущему с запада, вызывая удивление и смятение. Ведь он явился вслед за приказом короля объявить во всех городах и деревнях траур по случаю гибели рыцарей в горном походе.
Везде, где появлялся Джайлс, о трауре мгновенно забывали, колокола начинали вовсю звонить, а люди толпились на улицах, крича и размахивая шапками и шарфами. Все они улюлюкали в морду бедному дракону, и тот начал горько сожалеть о заключенной сделке. Для потомка древнего царского рода она оказалась унизительной. Когда прибыли в Хэм, все собаки презрительно на него залаяли. Все, кроме Гарма: он был слишком поглощен хозяином, обратив к Джайлсу и глаза, и уши, и нос. От радости он прямо голову потерял и ходил колесом по всей улице.
В Хэме, разумеется, встретили Джайлса бурной радостью, но приятнее всего ему было видеть, как безуспешно пытается усмехнуться мельник и как изменился в лице кузнец.
- Помяните мое слово, это еще не все! - буркнул кузнец и, не в силах придумать более мрачное пророчество, угрюмо повесил голову.
Фермер Джайлс со свитой, с драконом и с поклажей поднялись на пригорок. В дом пригласили только священника.
Скоро новость дошла до столицы; позабыв официальный траур и собственные дела, люди толпились на улицах. Было много шума и крика.
Король во дворце кусал ногти и выдирал себе бороду. Он так горевал и гневался, так оплакивал свои финансы, был так мрачен, что никто не осмеливался с ним заговорить. Наконец уличный шум достиг его ушей: непохоже было на траур и рыдания.
- Что за шум? - спросил он. - Велите народу отправляться по домам и соблюдать траур, как подобает. Шумят, будто гуси на ярмарке!
- Дракон вернулся, государь, - отвечали ему.
- Как? - изумился король. - Так соберите немедленно рыцарей - вернее, то, что от них осталось!
- В этом нет нужды, государь, - обвяснили ему. - Ведь с ним едет мастер Эгидиус, и при нем дракон совсем ручной и послушный. По крайней мере, так говорят. Новость только что дошла до нас, слухи разные.
- Боже милостивый! - воскликнул король с явным облегчением. - Подумать только, что на послезавтра мы заказали торжественную мессу по случаю гибели этого человека! Отменить ее! А что слышно о наших сокровищах?
- Говорят, их там целая гора, государь, - доложили ему.
- Когда же они прибудут? - заволновался король. - Ну и славный человек этот Эгидиус - проведите его прямо ко нам, как только явится!
Придворные в нерешительности ничего не отвечали. Наконец один из них набрался храбрости:
- Извините, государь, но мы слыхали, что фермер миновал столицу и направился к себе домой. Несомненно, при первой же возможности он должным образом переоденется и поспешит сюда.
- Несомненно, - согласился король. - Но к чему эти переодевания? Какое право он имел пройти мимо не доложившись? Мы очень недовольны.
Первая возможность давно представилась - и прошла, как и многие другие. Фермер Джайлс уже целую неделю жил дома, но так и не написал во дворец ни слова. На десятый день король совсем разъярился:
- Послать за негодяем!
И послали. До Хэма был целый день пути в один конец. Через два дня посыльный вернулся и, трепеща, доложил:
- Он не желает ехать, государь!
- Гром и молния! - рассердился король. - Так велите ему явиться в следующий вторник, не то его пожизненно заключат в тюрьму!
- Извините, государь, но он все равно не явится, - доложил несчастный посыльный, возвратившись во вторник.
- Десять тысяч молний! - воскликнул король. - Так отправить его в тюрьму! Сейчас же пошлите людей заковать этого грубияна в цепи! - приказал он слугам, которые попались ему под руку.
- Сколько же людей послать? Там ведь дракон, да Хвостосек, да еще...
- Да еще палки от метелок, да смычки от скрипок! - передразнил король. Затем приказал подать ему белого коня, собрал рыцарей (вернее, то, что от них осталось) и оруженосцев и отправился в путь, кипя от ярости. Народ в удивлении высыпал из домов.
Но фермер теперь был не только героем округи, он уже стал любимцем страны. Народ и не думал приветствовать рыцарей и королевскую свиту на пути их следования, хотя перед самим королем еще снимали шляпы. Но чем ближе он подъезжал к Хэму, тем угрюмее на него глядели; в иных деревнях люди запирались в домах и не выглядывали из окон.
От кипящего гнева король перешел к холодной ярости. Когда он наконец подъехал к реке, за которой лежал Хэм и виднелся дом Джайлса, он совсем помрачнел. Ему захотелось даже сжечь деревню. Но на мосту восседал на своей серой кобыле сам фермер Джайлс и держал в руке Хвостосек. Кроме Гарма, разлегшегося на дороге, никого больше не было видно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
