- Ты не задавал себе вопрос: какой у этих убийств мотив? - спросил Террелл. - И почему этот убийца себя рекламирует? Когда ко мне попадет дело об убийстве, я перво-наперво спрашиваю себя: каков мотив? Если убийство без мотива, полиции приходится блуждать в потемках. И я спросил себя: а что за мотив у этих двух убийств?
Хэдли резко подался назад в своем кресле.
- Что ты на меня смотришь? Это твоя работа, а не моя, черт подери!
- Верно. Это моя работа. - Террелл как следует затянулся. - Так вот, так или иначе, а мотив есть всегда. Когда имеешь дело с психом, мотив с ходу не определишь, но он есть, нужно только как следует его поискать. Маккьюэн был типичным продуктом нашего города. Лайза Мендоза была музыканткой. Между ними нет ничего общего, кроме одного: их смерть - это средство сделать известным человека, который окрестил себя Палачом. Умно окрестил, ничего не скажешь... С этим словом он с ходу попал на первые страницы газет. С ним сразу посеял панику в городе. Мне кажется, это и есть его мотив - другого пока не вижу, - посеять в городе панику.
- Что за чушь! - рявкнул Хэдли. - Зачем психу надо сеять в городе панику?
- Тем не менее, он это делает, - спокойно заметил Террелл. - Я не утверждаю, что на сто процентов прав, но где другое объяснение? При том, как развиваются события, похоже, что мотив я определил верно.
Хэдли надолго задумался, потом, сильно оттолкнувшись от ручек кресла, поднялся.
- Я устал. На сегодня - под завязочку. Извини, Фрэнк, что распетушился... Ладно... Над твоими словами я подумаю. О том, что нас ждет завтра, и говорить не хочется. - Террелл промолчал, и Хэдли волей-неволей представил себе завтрашние газеты, бесконечные телефонные звонки, скандальное выступление Пита Хэмилтона в теленовостях. - Ты и вправду считаешь, что этому психу вздумалось запугать весь город?
- А что он, по-твоему, делает?
- Что предпримем?
- Теперь это зависит от тебя, - сказал Террелл. Он наклонился и выбил табак из трубки, постучав ею о пепельницу. - Прежде чем ехать в управление, я хочу знать, на моей ли ты стороне?
- На твоей ли я стороне? - Хэдли пристально взглянул на него. Естественно, на твоей.
- Естественно? - С каменным лицом Террелл посмотрел на Хэдли. - Ты только что говорил, что я могу потерять работу. Тебе нужен новый шеф полиции?
Хэдли дернулся, как от удара.
- На кой черт мне новый шеф полиции? Если кто и может поймать этого мерзавца, так это ты!
Террелл поднялся.
- Тут ты прав. Если кто и может его поймать, так это я. А посему больше никакой паники.
- Молодец, Фрэнк, - раздался голос Моники от дверей. - Я все ждала, кто же это ему скажет!
Мужчины обернулись и тут же поняли, что она слышала весь разговор.
У Хэдли внезапно полегчало на душе. Вид у него был сконфуженный.
- Ох, эти жены! Может, ты заберешь ее от меня, а, Фрэнк?
Террелл тоже сразу смягчился. Подмигнул Монике.
- Не будь у меня своей благоверной, поймал бы тебя на слове, - пошутил он. - Они друг друга стоят. - И он пошел к выходу.
Хэдли с сомнением в голосе спросил:
- Хочешь, завтра приеду в управление?
- Тебя мы хотим видеть всегда, Лоусон, - еще раз пошутил Террелл. Коснувшись руки Моники, он сел в лифт... а внизу его ждали телекамеры.
Джек Андерс, швейцар в гостинице "Плаза-Бич", стоял на красном ковре перед солидными мраморными порталами, которые вели в лучшую гостиницу Парадиз-Сити, ручищи он сцепил за спиной, а проницательные серые глаза изучали бульвар перед входом.
Андерс был ветераном второй мировой войны, имел несколько впечатляющих медалей за доблесть и участие в боевых действиях и теперь был весьма заметной фигурой на бульваре. В должности швейцара "Плаза-Бич" он работал последние двадцать лет.
Утро - время далеко не пиковое, и Андерс мог позволить себе расслабиться. Через пару часов на предобеденный коктейль начнут съезжаться гости, и работы у него будет по горло: открывать дверцы машин, инструктировать шоферов насчет парковки, приподнимать фуражку перед постоянными клиентами, отвечать на кретинские вопросы, информировать и получать долларовые купюры. Никому из клиентов "Плаза-Бич" и в голову не приходило заговорить с Андерсом, не приготовив для него доллар. Но сейчас, в 9.30, он не ожидал никаких посягательств на его внимание и соответственно отдыхал.
Полицейский Пэдди Макнейл, массивный ирландец средних лет, дежуривший на бульваре на случай транспортного затора, да и просто поглядывавший за престарелыми и богачами, остановился рядом с Андерсом.
Они были друзьями, и немудрено. Вот уже сколько лет в любую погоду Андерс стоял на страже перед входом в гостиницу, а Макнейл прохаживался по бульвару и каждые два часа подходил к гостинице - передохнуть и немного поболтать.
- Ну, как там твой приятель... Палач? - спросил Андерс, когда Макнейл остановился рядом. - Я тут радио слушал. Мои старички все штанишки промочили.
- Твои старички... если бы только они, - мрачно заметил Макнейл. - Не жизнь пошла, а хрен знает что. Мне еще повезло, что меня сюда поставили. Старую гвардию - еще человек десять вроде меня - хоть как-то пощадили, остальные, высунув язык, ищут этого сукина сына. Утром два грузовика с людьми подослали из Майами. Да толк-то от них какой? Трата времени и денег. Что они здесь знают, эти легаши из Майами?
- Как думаешь, Хэмилтон по делу вещает? - невинно спросил Андерс. Подколоть Макнейла он любил.
- Хэмилтон? - Макнейл фыркнул. - Я этого трепача и слушать никогда не слушаю... только и знает, что воду мутить. - Он скосил глаза на Андерса. И что он провякал на этот раз?
- Этот малый якобы маньяк, зациклился на убийстве и у него зуб на богатых.
Макнейл столкнул фуражку на лоб и почесал затылок.
- Если ненавидишь богатых, еще не значит, что ты убийца или маньяк, изрек он наконец. - Я, к примеру, и сам не сгораю от любви к богатым.
Андерс скрыл усмешку.
- Их тоже иногда попользовать можно.
- Кто сомневается? Я бы с тобой махнулся не глядя.
- Да, работенка у меня ничего. - Выглядеть самодовольным павлином Андерсу не хотелось. - Правда, надо подход к ним иметь. Как думаешь, поймают этого психа?
- Я? - Макнейл покачал головой. - Я в эти игры уже не играю. Я свое в этой жизни отловил. Как и ты... нам теперь что-нибудь поспокойнее, без напряга... но шеф его поймает, и сомневаться нечего. Террелл - мужик головастый, но какое-то время на это уйдет, понятное дело.
Ко входу подкатил сияющий "ролс" песочного цвета, и, оставив Макнейла, Андерс деловито прошел по красному ковру и открыл дверцу машины.
- Доброе утро, Джек. - Симпатичного толстяка, вылезшего из машины, звали Родни Бразенстайн. Это был удачливый адвокат и каждое утро приезжал встретиться с клиентами, жившими в гостинице. - Миссис Данк Броулер не появлялась?
- Для нее рановато, сэр, - ответил Андерс. - Минут через пятнадцать.
- Если спросит, скажите, что я еще не приезжал. - Бразенстайн сунул долларовую банкноту в раскрывшуюся ладонь Андерса, после чего прошел в гостиницу.
Шофер отвез "ролс" на стоянку, а Макнейл подошел поближе к Андерсу.
- У тебя болячки на пальцах никогда не выскакивали? - с заботой в голосе спросил Макнейл.
- Как-то обхожусь, - быстро ответил Андерс. - Только ты не думай, что все это так просто - раз и в дамках. У меня на это ушли годы.
- Неужто? - Макнейл покачал головой. - Я утюжу этот чертов бульвар уже сколько лет, хоть бы одна собака мне доллар сунула.
- Личное обаяние, - пояснил Андерс. - А тебе просто не везет.
Из гостиницы, слегка ковыляя, вышла крошечная женщина с небесно-голубыми волосами и сморщенным лицом, ее скрюченные подагрой пальцы были унизаны бриллиантовыми кольцами.
Андерс в ту же секунду оказался рядом.
- Миссис Клейтон! - Глядя на него, Макнейл даже вздрогнул: такое неподдельное изумление читалось на красном, жестком, как подошва лице Андерса. - Куда это вы собрались?
Маленькая женщина жеманно улыбнулась и с восхищением воззрилась на Андерса.
- Решила немножко прогуляться.
- Миссис Клейтон! - Обеспокоенность в голосе Андерса заставила забеспокоиться даже Макнейла. - А доктор Ловенстайн разрешил вам немножко прогуляться?
Маленькая женщина виновато покосилась на него.
- Если честно, Андерс, то нет.
- А я уж было удивился! - Андерс нежно взял ее за локоть и начал препровождать обратно в гостиницу. - Посидите спокойненько, миссис Клейтон. Я попрошу мистера Бивена позвонить доктору Ловенстайну. А то вы здесь будете носиться как угорелая, а мне потом отвечать?
- Батюшки светы! - пробормотал Макнейл, пораженный до крайности, и даже перекрестился.
Через несколько минут Андерс вернулся и занял свой пост на красном ковре. Макнейл все еще стоял у входа, не в силах оправиться от увиденного, маленькие ирландские глазки слегка осоловели.
- Это миссис Хенри Уильям Клейтон, - разъяснил ему Андерс. - Ее старик сыграл в ящик пять лет назад. И оставил ей пять миллиончиков.
