истинна. Чтобы их как-то различать, обычно их называют металлами, но это, конечно, не официально. Золотая Империя на востоке, где правит конклав некромантов. Железная Империя на севере, откуда в Караэн исправно приходит воск для свечей, меха для богачей и преданные наемники из тех, у кого уже есть первое, но не хватает на второе. Серебряная Империя далеко за морем на юге, про которую Магн почти ничего не знал. Нет, конечно, были и другие государства людей. Родной город семьи Итвис богател на товарах, которые везли на запад, в Королевство Фрей, государство которое поражало Магна своей мощью и славой волшебного края. А тут, в самом центре Древней Империи были лишь союзы городов и просто города-государства. Многие десятки укрепленных селений, стоящие на костях былого величия. Мир после магического апокалипсиса. И развалины бывшей имперской столицы Тоэн. А в Тоэне, уже семь веков был… Регент. Не удивительно, что люди создали культ, ждущий возвращения Императора, который восстановит Империю, в которой, как все думали, жить было очень хорошо. Культ был очень распространен и не удивительно, что своей ставкой руководители Имперского Культа выбрали развалины Таэна. А как назвать главу культа, основная цель которого подготовиться к возвращению Императора? Регент, конечно же. Или, в официальных документах, Смотритель Трона. Но это было семь веков назад. К этому времени все уже давно понимали, что возвращение Императора где-то в далеком и прекрасном будущем, а Регент вот он, здесь и сейчас. И поэтому эти земли, в которые мне повезло попасть, часто называли просто Регенство.
Так, я отвлёкся. Что там с дядей? Я бросил быстрый взгляд назад через плечо. Догоняет, зараза!
Итак, дядя предъявил суду пыльный пергамент из городского архива. То, что этот пергамент был пыльный и старый, только добавило ему веса в глазах местных почитателей старины. Судья был вынужден изгнать польстившегося на персик бедолагу из города на год. Сын Булочника, к счастью, смог пережить этот год относительно спокойно. Поселился недалеко, у родни булочника — но сам факт людей обескуражил. Как же так, вроде и по закону, а на ровном месте тебя могут выставить на мороз. А тут переехать из города не так просто, как в моем мире. По сути, отойдя от городских стен километра на полтора, ты рискуешь попасть на территорию постоянной войны. Что-то вроде Сомали, только еще есть всякие существа, которые людей едят и вообще со странностями. То есть, получается, точь в точь как в Сомали? Короче, такие расклады горожан раздражают. И если бы дядя Эмилий еще бы чуть-чуть поднажал, то палка народного терпения могла лопнуть и больно ударить его по лбу. В долгой истории города были случаи мутных пожаров дорогих домов, во время которых сбежавшиеся на крики люди так странно тушили пожар, что со стороны это было больше похоже на штурм.
Народная самоорганизация она такая, бывает неожиданно эффективной.
Спасало только то, что участок Эмилия располагался на тупиковой улице с богатыми поместьями, где редко появлялись чужие. Горожане уже знали что от Эмилия надо держаться подальше и попадались обычно не местные. А на них всем было плевать.
К несчастью, фокус с персиками был не единственный — Эмилий оказался стариком изобретательным. И действительно довел народ уже до белого каления. Чувствуя приближающийся сухой сезон, с повышенной пожароопасностью, городской совет выпустил указ, запрещающий принимать Эмилия Итвиса в стенах суда и городского совета. Так что я мог убегать от склочного дядюшки со спокойной совестью — ничего он мне не сделает. Если не догонит. Если догонит — то, если подумать, возможны варианты. Не хочу знать, что он может придумать.
— Молодой сеньор Итвис, — заблеял дядюшка совсем рядом. Отдышался, паскуда. — Немедленно остановитесь! Я обвиняю вас… Да стойте! Я требую…
Молоденькая пышногрудая горожанка появилась рядом со мной. Стрельнув хитрыми глазками из под длинных черных волос, сунула мне в руки глиняную кружку. Я с благодарностью кивнул и отпил. Жарко, же, во рту пересохло, без воды я до ворот не дойду. В кружке оказалось пиво. Еще лучше.
— Это от нас! Если вы сделаете круг и вернетесь, мы поставим вам еще одну! Не сдавайтесь, молодой господин! — крикнули мне. Я глянул на кричавшего и обнаружил группу горожан, высыпавших из таверны. О, я добрался до Старого города. Низенькие старые стены почти скрылись за нагромождением таверн, гостевых дворов и складов. Народу сильно прибавилось. Простые, серые суконные рубахи удобного кроя, коричневая от солнца кожа и разбитые от работы широкие руки. Вот они, простые люди Караэна. Я улыбнулся и помахал им рукой, вызвав взрыв веселья и одобрения. Пора поворачивать к Военным воротам. Я жадно, но не сбавляя шаг, допил пиво и вернул девушке кружку.
— Спасибо, — искренне сказал я. Благодарить было непривычно, Магн такое делал редко. Он в принципе ожидал, что ему все должны. Девочка удивленно распахнула карие глазки.
— Меня зовут Эола, — шепнула она мне, густо покраснела и убежала.
Я проводил её взглядом, потеряв темп. И чуть было за это не поплатился. Дядя Эмилий рванулся, оттолкнувшись от своих слуг, вытянулся вперед, взмахнул руками, пытаясь меня схватить. Я успел уклониться и он плюхнулся в сухую пыль.
— Старая змея промахнулась! — захохотали от таверны.
Я слишком хорошо знал нашу семью. Эта неудача только укрепит решимость дяди меня поймать. Хотя решительно непонятно, что он будет делать дальше. Выяснять мне по-прежнему не хотелось. Пока слуги, охая и причитая, поднимали моего дядю с земли и отряхивали на нем безнадежно испорченный бархат, я сполна воспользовался форой и оторвался метров на сто. Потом свернул на дорогу, ведущую к Военным воротам и попал в довольно плотный поток людей и повозок. По этой дороге шли телеги, груженные торфом с Гибельных топей для печей горожан — деревьев на дрова вокруг города уже давно не осталось, только культивируемые рощи. А еще окрестные фермеры везли на продажу выращенную на своих участках еду. Шли и путники — выходящая из Военных ворот шла через Гибельные топи к хорошо укрепленному городу с говорящим названием “Башня”, и еще дальше, к другим людским городам, а главное, к полуразрушенной столице Древней Империи. Так что путешественников и паломников на ней всегда было много. Тут можно было немного сбавить ход — я был один и мне было легче просачиваться сквозь толпу, чем моему дяде вместе со всей его свитой.
Оставался последний рывок. За воротами меня должен ждать верный Лучано с конями. И тогда за мной не угонится не то что дядя, но даже брат.
