но строго в соответствии с физическими законами – никакой "магии" или технологий из будущего.
Он выглядел полностью уверенным в своей теории, но Малкольм заметил определенную напряженность в его позе и слишком активную жестикуляцию – признаки того, что Джианг не был полностью искренен.
– Ваша теория объясняет физические аспекты, – согласился Малкольм. – Но что насчет исчезновения исследовательской группы?
– Несчастный случай, – без колебаний ответил Джианг. – Возможно, внезапный выброс энергии, дезинтеграция на молекулярном уровне. Трагично, но объяснимо с научной точки зрения.
– А смерть доктора Чанг?
– Перенапряжение, воздействие излучения на мозг, возможно, даже намеренное самоповреждение вследствие измененного состояния сознания. Она работала без отдыха, была одержима своей теорией о сообщениях из будущего. Такая одержимость может иметь… трагические последствия.
Малкольм внимательно наблюдал за реакциями Джианга, отмечая мельчайшие признаки неискренности. Астрофизик явно верил в свою теорию – или хотел, чтобы в нее верили другие.
Внезапно лабораторию сотряс легкий толчок. Предметы на столах сдвинулись, жидкость в контейнерах всколыхнулась, формируя странные узоры. Затем последовала странная флуктуация гравитации – на несколько секунд Малкольм почувствовал, как его тело стало легче, почти невесомым, а затем тяжелее обычного, прижимая его к полу.
– Что это было? – спросил Малкольм, когда аномалия прекратилась.
Джианг выглядел обеспокоенным, хотя пытался скрыть это.
– Еще одно доказательство моей теории, – сказал он, быстро проверяя показания приборов. – Естественные квантовые флуктуации, влияющие на локальное гравитационное поле. Они участились после открытия пещер.
– И всегда так… удачно совпадают с обсуждением природы артефактов? – скептически заметил Малкольм.
Джианг замер, затем медленно выпрямился, переводя взгляд с приборов на Малкольма.
– Вы весьма наблюдательны, детектив. Большинство списывает эти явления на случайность или технические неполадки.
– Я не верю в случайности, доктор Джианг. Особенно когда они формируют закономерность.
Джианг колебался, явно решая, насколько откровенным быть. Затем он подошел к двери лаборатории и активировал протокол конфиденциальности – уже знакомое Малкольму устройство для блокировки наблюдения.
– Моя теория естественного происхождения имеет научное обоснование, – тихо сказал он. – Но я не отрицаю, что происходит нечто… выходящее за рамки нашего понимания. Я просто предпочитаю объяснять это через науку, а не через концепции, граничащие с мистикой.
– Как путешествия во времени?
– Путешествие информации во времени через квантовую запутанность теоретически возможно, – неохотно признал Джианг. – Но только в очень ограниченной форме, не целые структуры или материальные объекты.
Малкольм решил, что пришло время для прямой конфронтации.
– Доктор Джианг, я обнаружил ваши зашифрованные коммуникации с Марсианской Республикой.
Лицо астрофизика не выразило удивления, только легкую настороженность.
– Вы быстро работаете, детектив. Или у вас есть доступ к системам, о котором я не знал.
– Мои методы не имеют значения. Важнее то, что вы не тот, за кого себя выдаете. Вы здесь не просто как ученый, но и как представитель интересов Марса.
Джианг молчал несколько секунд, оценивая ситуацию, затем кивнул.
– Да. Я был направлен научным директоратом Марсианской Республики для оценки потенциала открытия. Но это не делает мои научные исследования менее достоверными.
– Что конкретно интересует Марс?
– То же, что и всех, – пожал плечами Джианг. – Технологические аспекты, которые могут быть извлечены из этого открытия. Будь то действительно сообщение из будущего или естественный феномен с уникальными свойствами – потенциал для научного прорыва огромен.
– И для военного применения, – добавил Малкольм.
– Возможно, – не стал отрицать Джианг. – В этом и заключается проблема. Земная Коалиция стремится монополизировать любые технологии, которые могут быть разработаны на основе артефактов. Марс хочет гарантировать, что эти знания будут доступны всем.
– Альтруистичная позиция.
– Прагматичная, – поправил Джианг. – Если предсказанная катастрофа реальна, то она затронет всю Солнечную систему. Выживание не должно быть привилегией избранных.
Малкольм внимательно изучал лицо Джианга, оценивая его искренность. Астрофизик, казалось, действительно верил в то, что говорил, хотя, несомненно, скрывал часть информации.
– Вы были здесь, когда исчезла исследовательская группа?
– Да, я работал в этой лаборатории. Регистрировал странные энергетические всплески, когда поступил сигнал тревоги из пещер. К моменту, когда спасательная команда прибыла на место, все уже исчезли.
– И каково ваше мнение о том, что произошло?
Джианг снова колебался, затем решился:
– Официально я придерживаюсь теории о естественной аномалии. Но между нами… я считаю, что группа действительно могла быть перемещена – не обязательно во времени, возможно, в пространстве или в другое состояние материи.
– А доктор Чанг?
– Её смерть не была естественной, – твердо сказал Джианг. – Но я не имею к этому никакого отношения. Напротив, мы с ней начали находить общий язык в последние дни перед её гибелью. Она поделилась некоторыми своими теориями, которые я нашел… интригующими, несмотря на мой скептицизм.
Он подошел ближе к Малкольму, понизив голос:
– Детектив, на этой станции есть силы, готовые на всё ради контроля над артефактами. Я представляю интересы Марса, это правда. Но мои методы – научные исследования и информирование, не насилие или саботаж.
– Вы подозреваете кого-то конкретно?
– Кейн, – без колебаний ответил Джианг. – Она не просто представитель консорциума. Она связана с разведывательным подразделением Земной Коалиции, специализирующимся на приобретении передовых технологий.
Это подтверждало предупреждения и Чанг, и Санчеса о Кейн.
– Есть доказательства?
– Ничего, что можно было бы представить официально. Но незадолго до своей смерти Чанг обнаружила закодированные передачи с её терминала на засекреченные адреса на Земле. Частоты, используемые военными.
Джианг выглядел искренне обеспокоенным.
– Детектив, я предлагаю сотрудничество. У нас могут быть разные мотивы, но общая цель – выяснить правду о пещерах и предотвратить монополизацию этих знаний любой отдельной фракцией.
– Даже если эта правда подтвердит теорию Чанг, а не вашу?
– Наука не о личных предпочтениях, – твердо ответил Джианг. – Она о поиске истины, какой бы странной или неудобной она ни была. Если факты подтвердят, что мы имеем дело с сообщением из будущего… я приму это.
Малкольм обдумал предложение. Джианг мог быть ценным союзником – его научная экспертиза и связи с Марсианской Республикой могли пригодиться. Но полностью доверять ему было бы неразумно.
– Я рассмотрю ваше предложение, – осторожно ответил Малкольм. – Но мне нужно больше информации о том, что происходит на станции. Особенно о работе доктора Чанг в последние дни.
– Я могу предоставить вам доступ к части моих исследований, – кивнул Джианг. – Включая данные, которые я не включал в официальные отчеты. Но будьте осторожны, детектив. Здесь все не то, чем кажется. Даже пещеры.
– Что вы имеете в виду?
– Архитектура туннелей… она меняется. Медленно, почти незаметно, но инструментальные замеры не лгут. Как будто пещеры… адаптируются.
– К чему?
– К нашему присутствию, – тихо ответил Джианг. – Или к чему-то, что должно произойти.
Новая волна гравитационной аномалии прокатилась по лаборатории, более сильная, чем предыдущая.
