Читаем без скачивания Употребитель - Алма Катсу

«Мы должны отказаться от установлений нынешней церкви, — продолжал вещать проповедник, яростно сверкая глазами, — и принять установления, которые более соответствуют потребностям простого человека». Более всего, по его мнению, из церковных установлений устарел институт брака.

В комнате, где плечом к плечу сидели тридцать человек, стало так тихо, что упади на пол булавка — и все бы это услышали.

Проповедник начал расхаживать по небольшому пятачку перед нами, словно волк в клетке. Он возражал не против естественного влечения между мужчинами и женщинами. Нет, его возмущали законы, действующие в отношении брака. «Эти законы противоречили природе человеческой, — говорил проповедник, распаляясь все сильнее, тем более что ему никто не возражал. — Мы созданы для того, чтобы выражать свои чувства к тем, к кому действительно питаем влечение. Как чада Божьи, мы должны практиковать „духовное супружество“ — то есть выбирать тех партнеров, с которыми ощущаем духовную связь».

— Партнеров? — спросила одна из девушек, подняв руку. — Как же это? Больше одного мужа? Больше одной жены?

Глаза проповедника радостно вспыхнули. Да-да, мы все поняли правильно. Он вел речь именно о партнерах, ибо мужчина должен иметь право заводить столько жен, к скольким его влечет духовно, — и точно так же себя должна вести женщина. Он сказал, что лично у него две супруги, и в каждом городе, который он посетил, он находил духовных жен.

В комнате загомонили. Я почувствовала, как в, людях распаляется плохо сдерживаемая похоть.

Проповедник завел большие пальцы под лацканы сюртука. Он никак не ожидал, что жители Сент-Эндрю так легко, с такой готовностью воспримут понятие духовного супружества и тут же последуют его совету. Нет-нет, он ожидал, что мы подумаем об этом, что мы поразмыслим о том, до какой степени закон может властвовать над нашей жизнью. Подумаем и поймем, что он говорит правду.

А потом он хлопнул в ладоши, улыбнулся и сказал, что хватит с нас серьезных разговоров. Мы слушали его весь вечер, и настала пора немного возвеселиться. Так давайте же споем несколько гимнов — повеселее, встанем и потанцуем! Это была просто настоящая революция в сравнении с той церковной службой, к какой мы привыкли. «Веселенькие» гимны? Танцы? Все это звучало еретически. Однако, немного помедлив, некоторые все же встали и начали хлопать в ладоши. Довольно скоро они запели, но это были какие-то куплеты, а вовсе не гимн.

Я поддела локтем брата:

— Отведи меня домой, Невин.

— Наслушалась, да? — хмыкнул он и неуклюже поднялся с пола. — Я тоже. Сил уже нет слушать эту чушь. Погоди, я сейчас у Дейлов огня попрошу, а то идти нам темно будет.

Я неуверенно встала у двери, всем сердцем желая, чтобы Невин поторопился. Слова проповедника звучали эхом у меня в ушах. Я видела, как озаряются улыбками лица женщин, когда он устремляет на них свой пронзительный взгляд. Они явно представляли себя рядом с ним, а может быть — с каким-то другим мужчиной из нашего города, с которым ощущали духовную связь… и желали только одного: чтобы можно было жить, слушаясь только своих желаний. Проповедник провозгласил возможным невероятно чужеродное понятие — моральную развращенность, и при этом он был священником, человеком, носящим духовный сан. Он произносил проповеди в самых уважаемых церквях на прибрежной территории, судя по тем слухам, которые опережали его. Значит, он пользовался большим авторитетом?

Меня обдало жаром. Мне стало стыдно. Сказать правду, я бы тоже не отказалась от свободы, от возможности делить любовь с любым мужчиной, какого бы я пожелала. Конечно, в ту пору единственным желанным мужчиной для меня был Джонатан, но кто знал — ведь в один прекрасный день на моем пути мог встретиться кто-то другой… Быть может, кто-то такой же обаятельный и привлекательный, как этот проповедник? Я понимала, как к нему влечет женщин. Сколько же духовных жен познал этот непоседливый пастырь?

Я стояла у двери, задумавшись, а мои соседи отплясывали рил[5] (интересно, у меня разыгралось воображение, или мужчины и женщины, кружа по комнате, и вправду обменивались взглядами, полными желания?). Неожиданно рядом со мной возник проповедник. Пронзительный взгляд, резкие черты лица… Он был чрезвычайно привлекателен и явно знал об этом. Улыбнулся, показав свои прекрасные белые зубы.

— Благодарю вас за то, что нынче вечером вы присоединились ко мне и своим соседям, — сказал он, склонив голову. — Как я понимаю, вы ищете одухотворенности и просвещения, мисс…

— Мак-Ильвре, — сказала я, отступив назад на полшага. — Ланор.

— Преподобный Джуд ван дер Мер, — представился проповедник, взял меня за руку и сжал кончики пальцев. — Что вы думаете о моей проповеди, мисс Мак-Ильвре? Надеюсь, вы не слишком шокированы? — Его глаза весело засверкали. Казалось, он решил подшутить надо мной. — Надеюсь, вас не слишком потрясла та откровенность, с которой я высказал свои воззрения?

— Что… — с трудом вымолвила я. — О чем вы говорите? Что могло меня шокировать?

— Мысль о духовном супружестве. Не сомневаюсь, такую девушку, как вы, должен привлекать сам принцип, заложенный в основе этой идеи — идеи о том, что человек должен слушаться своих страстей, — а если я не ошибаюсь, вы девушка весьма и глубоко страстная. — Он говорил все более и более взволнованно, а его взгляд (нет-нет, так и было, мне не показалось) скользил по моему телу — так, словно он делал это руками. — И сдается мне, мисс Ланор, что по возрасту вам пора замуж. Скажите, ваши родители уже связали вас с кем-то рабскими узами помолвки? Какая будет жалость, если такая прекрасная девушка, как вы, проведет всю жизнь на брачном ложе с мужчиной, к которому она не питает любви. Какое это горе — прожить всю жизнь, не испытав подлинной физической страсти. — Тут его глаза снова как-то особенно засияли. Вид у него был такой, словно он готов наброситься на меня, как дикий зверь.

Сердце у меня колотилось с такой силой, что казалось, оно того и гляди выскочит из груди. Я чувствовала себя кроликом, которого загнал в угол волк. Но неожиданно проповедник рассмеялся и сжал мою руку выше локтя. У меня по коже словно мурашки побежали. Он наклонился ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на моем лице, а выбившаяся прядь его волос коснулась моей щеки.

— О, вы выглядите так, словно вот-вот упадете в обморок! Думаю, вам нужно выйти на воздух… не откажетесь выйти со мной?

Он уже держал меня за руку и, не дожидаясь ответа, быстро вывел меня на крыльцо. Снаружи было намного прохладнее, чем в душном доме. Я несколько раз глубоко вдохнула. Я сделала бы еще вдох, но мешал корсет.

— Вам лучше? — Я кивнула, а он продолжал: — Должен сказать вам, мисс Мак-Ильвре: я был так рад, увидев, что вы решили выслушать продолжение моей проповеди. Я надеялся, что вы не уйдете. Днем я заметил вас там, на поле, и сразу понял, что мне следует с вами познакомиться. Я сразу же ощутил некую связь с вами — а вы ее тоже почувствовали, верно? — Я не успела ответить, а он сжал мою руку двумя руками. — Большую часть своей жизни я провел в странствиях. Я жажду знакомиться с людьми. Время от времени мне встречаются особенные люди. Такие необычные, что это сразу видно — даже на поле, где полно народа. Такие, как вы.

Глаза у него горели, как у больного, которого лихорадит. Взгляд стал таким, словно он ищет мысль, но никак не может сосредоточиться. Мне стало страшновато. Почему он выделил меня? Но, быть может, он меня вовсе не выделял? Быть может, так он обхаживал любую девушку, на которую, на его взгляд, могли произвести впечатление его разглагольствования о духовном супружестве? Проповедник шагнул еще ближе и прижался ко мне. Это была уже не учтивость, а фамильярность, и, похоже, мое смущение ему очень нравилось.

— Я особенная? Сэр, да ведь вы меня совсем не знаете. — Я оттолкнула его, но он не пожелал отойти от меня. — Нет во мне ничего необычного.

— О нет, есть! Я это чувствую! И вы должны это ощущать. Вы наделены особой чувственностью, удивительной, первозданной натурой. И все это я вижу в вашем милом, нежном личике. — Его рука замерла около моей щеки. Было видно, что ему хочется ко мне прикоснуться. — Вы полны желания, Ланор. Вы — чувственное создание. Вы просто сгораете от жажды познания физической связи между мужчиной и женщиной… Я просто читаю ваши мысли. Вы алчете этого! Возможно, есть некий мужчина…

Конечно, такой мужчина существовал. Это был Джонатан, но проповедник явно клонил к тому, что таким мужчиной мог бы стать он.

— Такие речи нам с вами вести не подобает, сэр. — Я шагнула в сторону и попыталась обойти проповедника. — Мне нужно войти в дом…

Он снова взял меня за руку:

— Я не хотел вас смущать. Простите меня. Я больше не стану об этом говорить… Но прошу вас, уделите мне еще одну минуту. Я должен задать вам один вопрос, Ланор. Когда я произносил проповедь на поле, я заметил, что вы разговаривали с молодым человеком, он прискакал верхом на лошади, а потом уехал. Редкостно красивый молодой человек.