Читаем без скачивания Частное расследование - Дьердь Сита

– Об этом я немного знаю. Предполагаю, что в высшей марксистской школе он заимел множество друзей со всех концов страны. И не забывайте, что он ведь живет в винодельческом районе Венгрии и, следовательно, в качестве частного винодела-предпринимателя имеет возможность расплачиваться вином за любезность и услуги. Это нехорошо, но такова уж человеческая натура, товарищ Тоот. Если ты за любезность или услугу захочешь дать кому-нибудь тысячу форинтов, то совершишь этим большую ошибку. И твой знакомый, даже если и примет их, сохранит в душе неприятный осадок. Может быть, я скажу на первый взгляд странную вещь, но число твоих врагов возрастет еще на одного. Но если ты вместо денег дашь своему знакомому двадцать литров качественного красного вина, то он будет считать тебя широкой натурой и добрым приятелем. А если ты дашь ему вина, что называется, «за так», то вскоре он почувствует необходимость отблагодарить тебя за это, причем как можно скорее. Вином многого можно достигнуть, хотя и не всего. Именно поэтому Шандор Варга никогда бы не вырвался из круга руководителей среднего уровня.

– Это мне не совсем ясно. Цетеньи засмеялся.

– Тут нечему удивляться. Я здесь недавно, примерно полгода, но и для меня только сейчас начинают проясняться здешние особенности. Места здесь нелегкие. Трудно распознать, имеешь ли дело с жуликом, прохвостом или с человеком, который трудится в силу унаследованной от отца, деда и еще целого поколения предков привычки. Я не настолько еще знаю Шандора Варгу, чтобы сказать, к какой категории он принадлежит. Разумеется, это относится к нему лишь как к человеку. Что же касается того, какой он на самом деле работник, то тут мне все ясно: плохой.

– Почему?

– Потому что всякие сделки его интересовали больше, чем работа. Он принадлежал к типу менеджеров, а не служащих учреждений. Вот вы могли бы представить себе руководителя областного уровня, главная забота которого – сколотить как можно больше денег путем все более и более широкого частного предпринимательства?

– В определенных случаях мог бы. Собеседник Тоота покачал головой.

– А я начал бы с того, что это прежде всего абсолютно безнравственно. Можно сказать, не этично для нашей профессии. Какое моральное право имел бы такой человек разговаривать с людьми, если каждому известно, что он из всего старается извлечь выгоду в первую очередь для себя.

– Ну а если все же кто-то попытается совместить и то и другое?

– Он будет недолговечен на этой стезе. Зарплата в областных учреждениях невысокая, с нее не разбогатеешь. А работа не только поглощает всего человека, но требует такого вложения энергии, какого впору ждать, как минимум, от двоих, а то и от троих.

Цетеньи снова рассмеялся.

– Дело выглядит так, словно я рекламирую самого себя, хотя я и в мыслях этого не имел. Могу лишь добавить, что хорошо исполнять нашу работу может только фанатик нашего дела.

– Или карьеры?

– И такое может быть, – ответил Цетеньи после короткого раздумья. – Но редко и ненадолго. Может быть, я немного наивен, но мне думается, что на длинной дистанции карьерист отстанет. По той простой причине, что он не в состоянии будет состязаться с тем, кто делает свое дело от души, с энтузиазмом.

– "А Варга? – спросил капитан.

– Главной его бедой я считаю то, что он не обладал этим самым фанатизмом. Он интересовался всем, но по-настоящему – ничем.

Тооту показался этот ответ убедительным, а хозяин кабинета провел рукой по лицу и добавил:

– И было еще кое-что. Это мне, пожалуй, трудно сформулировать, потому что, возможно, ведь я и ошибаюсь. Но у меня в связи с ним было такое ощущение, что Варга – это человек, который, где бы он ни был, по существу, все равно отсутствует, потому что думает уже о другом месте. Стремится, стремится, преодолевая все и вся… Но куда и зачем?

– Спасибо, товарищ Цетеньи. Вы мне помогли во многом разобраться.

– Пустяки! Рад был хоть чем-то помочь.

Цетеньи встал и хотел было проводить капитана до двери, но в этот момент на столе у него зазвонил телефон. Цетеньи с сожалением развел руками, вновь опустился в свое вращающееся кресло и, одной рукой прощально помахав гостю, другой снял с аппарата телефонную трубку. Тоот вышел и снова оказался в приемной наедине с секретаршей, и тогда ему в голову пришла неожиданная идея, которую после краткого раздумья он решил осуществить. Подойдя поближе, он спросил секретаршу:

– Как у вас сегодня вечером со временем? Может, мы встретились бы?

Молодая женщина ответила ему довольно-таки беззастенчивым взглядом, потом, помолчав несколько мгновений, сказала:

– А почему бы… в конечном итоге и пет? Но только не здесь, поблизости. Вы знаете, где находится эспрессо[6] «Голубой цветок»?

– Я сумею найти.

– Тогда там, около восьми часов.

Раздался щелчок параллельного телефона – это Цетеньи положил трубку. Секретарша сделала знак Тооту, чтобы он исчез, и капитан тотчас же последовал ее совету.

8

Разливочный центр виноградарского и винодельческого товарищества находился в кубообразном здании, расположенном на восточном склоне горы Верешхедь, на небольшой площадке между двумя холмами. Огромная площадь виноградников принадлежала, по меньшей мере, трем хозяйствам. В одном из них работал Шандор Варга. Судя по величине территории, оно было вторым по значению. У закрытого шлагбаума Тоот остановил машину, вышел и сказал дежурившему в конторке седому морщинистому человечку: – Я хотел бы поговорить с Деме Ласлоне. Она ведь у вас работает?

– Первый этаж, вторая дверь направо, – проскрипел пожилой дежурный.

Тоот прошел через весь двор, где между бочками с вином и большими ящиками с зелеными бутылками сновали одетые в синюю униформу мужчины. Он чуть не растянулся, зацепившись за оранжевый резиновый шланг, и еле увернулся от мчавшейся на него тележки. Войдя в главное здание, он уже через минуту стоял перед указанной ему дверью.

– Войдите, – отозвался на его стук резкий женский голос.

Тоот вошел. Канцелярия располагалась в небольшой, выбеленной известью комнате. Единственным украшением служила надпись на стене, сделанная красными витиеватыми буквами: «In vino veritas».[7] За письменным столом сидела полноватая женщина с черными локонами. Приятные черты ее загорелого лица свидетельствовали о ее принадлежности к характерному для этой местности типу женщин, о которых говорят: в пятнадцать лет – прелестная, в двадцать – миловидная, а после тридцати – дурнушка. Сидевшей за столом, женщине было около двадцати пяти лет. Ее выразительные черные глаза мгновенным испытующим взглядом окинули посетителя. Тоот почувствовал, что должен представиться.

– Вы ведь из полиции? – спросила она. – А что, по мне так это заметно?

– Немножко да. Думаю, вы по делу товарища Варги? Демене жестом пригласила капитана сесть.

– Да, – ответил он.

– Боюсь, я не так много смогу вам сказать.

– О том, куда он исчез, возможно, и ничего. Но меня интересует, что за человек… ваш бывший начальник.

– Ужасно говорить о нем в прошедшем времени. Я до сих пор не верю, что с ним случилось что-нибудь плохое. Знаете, он был таким жизнелюбом, что трудно представить…

– Вы ведь были его непосредственной подчиненной?

– Да.

– И хорошо его знали?

– Ну, в тех пределах, в каких вообще можно кого-то хорошо знать. Шандора… я имею в виду товарища Варгу, с первого взгляда легко понять, потому что он был открыт другим. И все же не так просто. Всегда находилось такое, чем он мог удивить.

– Например?

– Сейчас это, пожалуй, трудно восстановить в памяти, хотя, впрочем… Однажды мы стояли с ним во дворе, проверяли погрузку. Он задумчиво так наблюдал за работой и вдруг сказал: «А знаешь, Ильдике, только здесь, в разливочной, у меня занято на работе девяносто человек. Если бы это хозяйство с завтрашнего дня принадлежало мне, то первым делом я сократил бы человек сорок. А через год наше предприятие с пятью десятками работников стало бы давать вдвое больше денег».

– Ну и почему он удивил вас этим?

– Наверное, потому, что здесь, в кабинете, он был очень «правильным». Иногда казалось, что его устами говорит учебник политэкономии.

– А какие у него были отношения с работниками предприятия?

– Хорошие. Он никогда без причины не бывал груб с подчиненными, что редко для начальника.

– Могли ли быть у него здесь враги или недоброжелатели? Такие, которые…

– А у какого руководителя их нет? И все же рабочий, которого, скажем, лишат премии, не станет за это убивать.

Тоот что-то пробурчал себе под нос, потом спросил:

– Насколько я мог заметить, большинство здесь составляют женщины.

– Да, больше половины. Но они, разумеется, заняты наверху, в погребах – только мужчины.

– И какими были у Варги отношения со здешними женщинами?