Читаем без скачивания Японский шпионаж в царской России - Е. Османов

К сему присовокупляю, что Сиратори, владея прекрасно русским языком и письмом, помещал в газете «Русь», через сотрудника ее г. Шебуева, статьи под названием «Японские вечера» и, кроме того, занимался художественными работами по дереву и полотну в японском стиле, Токаки же был специализирован в рисовании морских судов и замечательном знании техники сооружения и боевого оборудования их, что видно было из сделанной или же исправляемой им модели, из черепахи, броненосного крейсера «Память Азова», бывшего у него в комнате.

О вышеизложенном имею честь доложить вашему превосходительству на благоусмотрение.

Капитан Чеважевский

ЦГИА, ф. 6с/102, оп. 1, д. 20, 1904, лл. 91–92.

Документ № 13 Докладная записка и. о. пристава 1 участка Спасской части г. Петербурга капитана Чеважевского Петербургскому градоначальнику

15 августа 1904 года

В дополнение к докладу моему от 12 сего августа о японских подданных Сиратори и Токаки, имею честь доложить вашему превосходительству, что продолжающимся наблюдением за квартирой арестованных японцев в доме № 15 по Итальянской улице выяснено, что 12 августа в бывшую квартиру японцев являлись для свидания с ними: ученый лесовод Марк Левин и через черный ход флотский офицер, по приметам капитан 2 ранга Китаев, но им было заявлено о временном выбытии японцев на дачу; затем 13 сего августа, в 7 час. вечера на велосипеде с одним № 23996 приехал, судя по форме, курьер из посольства или консульства и требовал экстренно видеть Сиратори, но узнав у швейцара о выезде их — уехал. Справкой в Городской управе установлено, что велосипедный № 23996 выдан капитану корпуса военных топографов Владимиру Михайловичу Никифорову, живущему в доме № 9 по Большой Подьяческой улице в кв. 23, с ним вместе живет и брат его студент СПб. университета Павел Михайлович Никифоров, сестра домашняя учительница, Зоя Михайловна Никифорова 25 лет, ныне выбывшая за границу, брат ученик СПб. 5 гимназии Виктор Михайлович Никифоров, выбывший в гор. Ржев Тверской губернии и брат подпоручик Константин Михайлович Никифоров, 19 июня выбывший из Петербурга. Из добытых агентурным путем сведений выяснено, что будто бы один из велосипедных № 23996 был утерян гимназистом Виктором при проводах на вокзал отъезжавшего из СПб. брата подпоручика Константина, другой же № остался в изломанном виде где-то в квартире. Проверить справедливость этих сведений законным путем я не считал себя вправе до получения указаний вашего превосходительства.

Капитан Чеважевский

ЦГИА, ф. 6с/102, оп. 1, д. 20, 1904, л. 93.

Документ № 14 Отношение директора Департамента полиции начальнику Петербургского губернского жандармского управления

Август 1904 года

По наблюдению за проживавшими в Петербурге японцами Сиратори и Токаки Мамаити на них пало подозрение в шпионской деятельности. Вследствие чего у названных японцев в ночь на 8 сего августа был произведен обыск, коим обнаружено большое количество писем на японском языке, рисунки мин, минных заграждений и разного типа судов, заметки о состоянии русских воинских частей и составленная от руки морская карта с обозначением на ней пунктиром пути следования судов. Значение этой карты, а также других документов в виду огромного количества их еще не определено, но в нескольких уже переведенных на русский язык письмах из Берлина заключаются настойчивые требования усиленной осторожности, что дает косвенное подтверждение падавших на них подозрений.

Препровождая при сем протокол обыска у японских подданных Сиратори и Такаки Мамаити, а также переписку и вещественные доказательства, отобранные у них по обыску, департамент полиции просит ваше превосходительство приступить к производству в порядке 1035 ст. Уст. Угол. Суд. дознания о разведочной деятельности названных японцев.

Директор, Заведующий отделом

ЦГИА, ф. 6с/102, оп. 1, д. 80, 1904, л. 109.

Документ № 15 Сообщение министерства внутренних дел наместнику на Дальнем Востоке Е. И. Алексееву

18 сентября 1904 года

Сов. секретно

Пребывающий в С.-Петербурге корейский посланник уведомил, что ему доподлинно известно будто бы подкупленные Японией корейцы и переодетые в корейское платье японцы занимаются разведками в пределах империи и в местах расположения наших войск на Дальнем Востоке; при этом названный посланник высказал, что, в видах предупреждения злонамеренных замыслов означенных лиц, было бы, быть может, целесообразным всех подозрительных корейцев направлять для определения их личности во Владивосток к начальству корейской общины в этом городе, заслуживающему, по мнению посланника, полного доверия.

Сообщая об изложенном вашему высокопревосходительству для сведения и зависящих распоряжений, покорно прошу вас принять уверение в совершенном моем почтении и преданности.

Кн. Н. Святополк-Мирский

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 27513, л. 114.

Документ № 16 Записка директора Департамента полиции Лопухина о поездке в Париж

17 ноября 1904 года

Секретно

Организованной департаментом полиции в Балтийском море и северной части Немецкого моря охране 2 тихоокеанской эскадры удалось своевременно выяснить, что военно-морской агент при японской миссии в Берлине капитан Такикава через бывшего штурмана пассажирских пароходов германского подданного Цигера учредил на морском побережье Дании секретное наблюдение за прохождением наших судов. Вследствие слухов, распространенных газетами, прохождение эскадры вице-адмирала Рожественского через Большой Бельт ожидалось всеми 3–16 минувшего сентября; за два же дня перед этим числом, 1–14 сентября, как то установлено учрежденным охраной департамента полиции за упомянутым Цигером наблюдением, он, пользуясь ночной темнотой, со стоявшей на побережье Скагена мачты подавал красным фонарем сигналы, по-видимому, какому-то судну, находившемуся в море. 3–16 сентября до сведения Датских полицейских властей дошло, что в этот день капитан Такикава из порта Корсер послал секретарю японского посольства в Берлине Ода телеграмму следующего содержания: «В Корсере и Ньюборге неудобно. Еду в Скаген, чтобы встретиться». Ввиду весьма подозрительного поведения Такикавы и Цигера оба они по распоряжению Датского правительства были арестованы и высланы из пределов королевства. При аресте Такикава заявил начальнику местной полиции, что прибыл в Скаген для свидания с Цигером. Ввиду чего, а также выше приведенного факта сношений Цигера с каким-то судном в море необходимо признать доказанным, что еще до отправления 2 тихоокеанской эскадры в плавание в распоряжении официальных представителей японского правительства, на пути следования эскадры в Европейских морях, находились суда. Обстоятельство это подтверждается и иными, многочисленными, имеющими значение косвенных доказательств данными. Так: рано утром 1–16 сентября рыбаки в Скагене видели миноноску без флага, входившую в Категат и вскоре затем скрывшуюся из вида; смотритель маяка в Скагене и капитан Нильсен, доверенное лицо учрежденной департаментом полиции сторожевой службы в Скагене, видели проходившей миноноску неизвестной национальности; в тот же день около полудня экипаж зафрахтованного департаментом полиции и по его поручению крейсировавшего в той же местности, катера «Эллен» увидал две миноноски неизвестной национальности, без флагов, причем когда означенный катер попытался к ним приблизиться, они стали быстро удаляться и скрылись. Независимо от сего капитан зафрахтованного департаментом полиции для охранной службы парохода «Флинтреннан» Монсон удостоверяет, что при встрече 6–19 сентября, между Анхолтом и Тринделеном шведской парусной лодки «Адель» — командир ее сообщил Монсону, что за несколько дней перед тем он недалеко от Скагена повстречал три миноноски, которые, по его мнению, принадлежат Японии.

По справкам, наведенным в министерствах подлежащих государств, оказалось, что 3–16 сентября ни германские, ни датские, ни шведские, ни норвежские миноносцы близ Скагена не крейсировали.

Перечисленные данные находились в распоряжении департамента полиции и были сообщены им главному морскому штабу для предупреждения генерал-адъютанта Рожественского еще до отправления его в плавание. Но данные эти, служа для генерал-адъютанта Рожественского более, чем достаточным основанием ожидать нападения Японских судов из засады, свидетельствуют о фактах, имевших место за месяц до отражения судами Русской эскадры этого нападения в Северном море. Вследствие чего представлялось желательным получить указания на нахождение подозрительных судов на пути нашей эскадры во время более приближенное к моменту самого нападения. Для сего, за отсутствием в распоряжении департамента полиции соответствующих средств и ввиду нецелесообразности посылки в Англию специальных агентов, появление которых было бы замечено и возбудило бы подозрения, я согласно данным мне приказаниям отправился в Париж и вошел в переговоры с директором общественной безопасности во Франции Каваром, дабы добиться производства необходимого исследования его агентами. Мне пришлось войти по сему поводу в сношения совершенно частного характера и с Президентом Французской Республики, от коего я рассчитывал получить неофициальное разрешение Кавару оказать мне содействие. Президент Республики отнесся к моему ходатайству как нельзя более благожелательно и дал директору общественной безопасности не только разрешение, но даже приказание сделать все возможное для выяснения нужных мне сведений. Благодаря этому удалось установить два имеющие весьма существенное значение обстоятельства.