впрочем, естественно), и при всей декламированной демократии, западные страны делают ту политику, которая выгодна им на данный момент. Мы, интеллектуалы, не должны расслабляться в неге «подаренной» нам демократии, а пытаться сохранять острый взгляд на ситуацию. К обсуждению российского контекста, если позволите, мы вернемся чуть позже, после моей публикации на эту тему.
Психоделик Путин
О президенте России Владимире Путине написано и сказано очень много. Как правило, это оценки какого-то его внешнеполитического поступка, либо анализ очередного указа или выступления, касающегося дел внутри страны, или же еще одно журналистское расследование о его прошлом, как, например, фильмы Андрея Кондрашова или Виталия Манского. Если о президенте России пишут западные официальные СМИ, то это скорее негативные оценки его деятельности, как во внешней политике, так и во внутренних делах.
Путин неоднократно появлялся на обложке журнала Time, который выбирал его «человеком года», «Форбс» не раз назначал его самым влиятельным человеком в мире. Его любят политические карикатуристы, изображая Путина то в царском обличии, то как кукловода, управляющего марионетками – другими современными политиками, – то стилизованным под Гитлера, Сталина и т.п. Одна из самых, наверное, удачных карикатур принадлежит китайскому художнику Жу Ци Цуну, это пародия на картину Репина «Бурлаки на Волге» (1873), где вместо бурлаков изображены лидеры от Ленина до Путина, которые тащат баржу, символизирующую Россию.
Все основные публикации о Путине можно в целом разделить на две категории, которые могли бы вполне уместиться в манихейскую картину мира, где добро и зло поделены соответственно между мифическими персонажами – Ахура Маздой и Ахриманом.
Российский президент – спаситель страны, человек, сильно улучшивший уровень жизни народа, поднявший экономику, вернувший Россию в качестве серьезного игрока на международную арену после долгого простоя в 1990-х; человек, который вернул россиянам гордость за свою отчизну, не прогнувшийся перед западным давлением и санкциями, умный политик, спортсмен, человек слова и т.п. Это – Путин добра, Путин-Ахура Мазда.
Человек, превративший Россию в феодальную систему, сосредоточивший в своих руках огромную власть, диктатор, расставивший во всех властных структурах своих людей, мафиози, контролирующий львиную долю богатств страны; политик, развязывающий новую холодную войну и т.д. – это Путин-Ахриман, представляющий силы зла.
Однако оба этих манихейских начала Путина, если следовать прессе, имеют одно общее свойство: они показывают руководителя страны с политической точки зрения, то есть они судят о нем при помощи тех же средств (языка, визуальных образов и т.д.), которые он – его консультанты и журналисты – использует в построении своего образа в массовом сознании как российского, так и западного. Иначе говоря, за редкими исключениями, Путина привыкли видеть и оценивать через призму власти, чья семиотическая система достаточно ограничена. А если совсем просто: Путина видят его глазами, если слово «его» понимать несколько шире как систему дискурсивных практик о конкретной фигуре, а не только как знак (анафору), указывающий на конкретное лицо. При этом категории «добра» и «зла» здесь относятся не столько к Путину как конкретному человеку, поскольку добр он или зол на самом деле знают, вероятно, только его близкие и ближайшее окружение, как и у любого человека. Эти категории относятся к Путину, воспринимаемому извне.
Если оставаться в рамках такого «манихейского» восприятия российского президента, то я бы мог здесь сказать следующее: Путин – никакой не «диктатор», потому что для диктатуры необходима жесткая, по возможности когерентная идеология, которой в России сейчас нет. Путин также не «спаситель», потому что для этого нужно отречение от материального мира и вывод своего мышления в область трансцендентного, что не его случай. Но как бы то ни было, манихейская картина мира в данном случае для меня недостаточна, а проще говоря, банальна.
Поэтому рискну предложить иную интерпретацию феномена российского президента: Путин – это психоделик, достаточно сильный и официально разрешенный. По своему классу и способу воздействия он схож с аяуаской, известным алкалоидом, употребляемым шаманами бассейна Амазонки, или диметилтриптамином (ДМТ), известным синтетическим галлюциногеном, с которым проводили научные опыты в 1990-х в Америке.
Наркотик класса аяуаски или ДМТ обладает той особенностью, что переключает сознание человека из привычной реальности в иную, более сложную, непонятную, порой пугающую и одновременно притягивающую реальность, где может раскрыться иное видение, а вместе с ним и иные смыслы, о которых человек мог только догадываться, но чаще всего даже не подозревал. ДМТ воздействует на эпифиз (шишковидную железу), один из самых загадочных и неизученных органов человеческого организма. Известно, что эпифиз активно развивается в детском возрасте, а потом как бы засыпает у подавляющего большинства людей. Французский философ Рене Декарт считал, что эпифиз – это место души. Согласно эзотерическому буддизму в Тибете, эпифиз представляет собой «третий глаз», которым умеют видеть продвинутые практики, монахи и святые. Современные теории считают, что эпифиз, помимо прочего, ответственен за выброс серотонина, «гормона эйфории».
Люди, имевшие опыт употребления аяуаски или ДМТ, рассказывали о своих ощущениях: меняется привычное восприятие пространства и времени, они как бы сливаются во что-то одно целое, склеиваются таким образом, что деление на прошлое, настоящее и будущее теряет всякий смысл. Меняется самоощущение, представление о «я»; последнее более не выглядит как не подлежащая сомнению очевидность. «Я» предстает как бесконечное самоотражение, например, как в случае двух зеркал, поставленных друг напротив друга. В ходе эксперимента, который проводил американский врач Рик Страссман, многие ДМТишники отчетливо ощущали, как их индивидуальное «я» подключается к чему-то неизмеримо большему, теряя границы этой индивидуальности. Интересно, что после опыта с ДМТ практически все утверждали, что существование «я», так, как мы его понимаем в обычной жизни, дающее нам ощущение себя как индивидуальных сущностей, не более чем заблуждение. Более того, не существует «я» или «не-я» а только связность всего со всем, такая связность, при которой границы – иллюзия.
Основное воздействие психоделика состоит в том, что упраздняется параметр «внешнего». Человеку может казаться, что он наблюдает за чем-то со стороны, но это наблюдение оказывается внутренним опытом в ДМТ-реальности; сознание человека становится похожим на ленту Мебиуса, где нет различия между внешним и внутренним.
Примерно таким же образом действует психоделик Путин. Начать с того, что едва ли в какой-либо другой стране президенту уделяется столько внимания, и нельзя сказать, что это началось в последние несколько лет. Утверждение, что российское общество как-то особенно политизировано, что, впрочем, сомнительно, вряд ли сможет прояснить ситуацию. По-настоящему политикой в России интересуются 2-3% населения, но интерес к Путину гораздо больше.
Почему Путин – это психоделик? Потому что эффект его воздействия на сознание таков, что последнее
