долей в моем консорциуме.
Намерения Гао стали ясны: он хотел с помощью Хуа и Луна раздробить и поглотить «Лунъюй». Причем Лун, очевидно, об этих планах тоже слышал впервые. Он округлил глаза от удивления и шумно сглотнул. Хуа молча рассматривал скатерть.
– Вот теперь можно и выпить! – Директор Гао осушил третий бокал.
Лун тоже собирался, однако медленно поставил бокал на стол, заметив, что братец Хуа сидит неподвижно. Гао ждал подобной реакции, поэтому ничуть не стушевался.
– Похоже, господина Хуа все еще мучают сомнения в моей искренности. И зря, совершенно зря! – Он обратился к официанту, стоявшему позади его кресла: – Поторопи-ка повара. Выпили мы уже порядочно, а горячего все нет.
Официант выскочил за дверь и через минуту вернулся.
– Главное блюдо готово, господин Гао. Сейчас подадут.
Гао кивнул, и официант снова занял прежнюю позицию. Вдруг зал наполнился восхитительными ароматами. Хуа еще даже не завтракал, и его желудок громко заурчал.
Послышались торопливые шаги, и в комнату вбежал юноша, который принимал у Гао заказ. В руках он держал внушительных размеров горшок. Гао кивнул, и угощение поставили перед Хуа. Горшок оказался полон тушеного мяса, и один из официантов разложил его по тарелкам.
Мгновение спустя Лун уже уплетал еду и бормотал с набитым ртом:
– Неплохо, неплохо… У директора Гао даже повара превосходные!
Сам Гао тоже проглотил пару кусочков.
– Господин Хуа, ешьте скорее. Мы приготовили это блюдо специально для вас.
– Для меня? Тогда я обязан попробовать. – Он не хотел проявить неуважение, поэтому взял палочки, но, прежде чем положить кусок в рот, спросил между прочим: – А что это за мясо? Очень ароматное.
– Собачье, – усмехнулся Гао.
– Собачье? – Хуа замер.
– Вы ведь сами сказали, что в собаках не разбираетесь, но любите их мясо. Вот я и велел зарезать Шрама и приготовить из него еду. Приятного аппетита! – Гао отчетливо произносил слова и сверлил Хуа взглядом, наблюдая за реакцией.
Лун округлил глаза и выплюнул на тарелку наполовину пережеванное мясо.
– Погодите… Это Шрам? Ваш пес?! Директор Гао, зачем вы так поступили?
– Что значит пес в сравнении с дружбой? – Гао как ни в чем не бывало отправил в рот кусок мяса.
Хуа застыл с палочками в руках. Он смотрел на мужчину с ястребиным носом, сидящего рядом, и чувствовал, как по спине катится ледяная волна, пробирая его холодом до костей. Раньше он не встречал человека настолько безжалостного.
Пустить любимого пса на тушеное мясо – нет, это вовсе не демонстрация искренней дружбы. Еще больше Хуа тревожило то, что Гао отдал приказ, написав пару строк в блокноте, и никто из подчиненных не возразил. Очевидно, директор привык, чтобы его распоряжения выполнялись беспрекословно. Он правит железной рукой.
Гао заметил, как изменилось настроение гостей, и налил себе еще вина.
– Давайте поднимем бокалы. Теперь, когда на столе прекрасное мясо, нет причин воздерживаться.
Он выпил вино, не сводя глаз с Луна и Хуа. Выдержать его тяжелый взгляд было нелегко. Братец Лун опешил настолько, что едва мог дышать. Наконец, собравшись с духом, он взял свой бокал и медленно поднес к губам. Хуа долго молчал, а затем произнес:
– Я ценю ваше гостеприимство, директор Гао, однако, боюсь, это мясо съесть не могу.
Гао был разочарован, однако не удивлен. Вздохнув, он поставил пустой бокал обратно на стол.
– Если вы даже от тушеного мяса отказываетесь, мне больше нечего вам предложить.
– Понимаю. – Хуа поднялся на ноги. – Что ж, до свидания.
И, не дожидаясь ответа, покинул зал.
* * *
Хуа вышел из ресторана «Могучий океан» в полдень. Ярко светило солнце, дул теплый ветерок, но на душе у него свирепствовала буря.
В половине третьего Хуа с несколькими помощниками стоял в холле на первом этаже бизнес-центра, где проводился аукцион. Директор Гао Дэсэн с сигаретой во рту уже сидел в центре зала. Его приветствовал каждый участник торгов, входивший в дверь. По улыбкам, которыми они обменивались друг с другом, становилось ясно, что договоренность действительно существует.
Увидев Хуа, директор Гао встал и помахал ему рукой. Хуа лишь кивнул в ответ, а потом, сохраняя невозмутимое выражение лица, занял место в углу. Сейчас нужно было сосредоточиться. Подготовку к торгам в «Лунъюй», разумеется, провели заранее…
– Участок, выставленный на аукцион, имеет площадь шестьдесят му, то есть сорок тысяч квадратных метров. Умножаем на два – значит, с него можно получить восемьдесят тысяч полезной площади. Недвижимость в этом районе продается по три тысячи юаней за метр. На строительство уйдет около тысячи юаней на квадратный метр. Значит, чтобы окупить затраты, нужно потратить не больше двух тысяч за метр. Тогда за участок мы сможем предложить максимум сто шестьдесят миллионов юаней. Однако следует учесть и то, что со временем рыночная стоимость объекта возрастет. По нашим оценкам, в течение двух лет цены превысят четыре тысячи юаней за квадратный метр. Это поднимает наш потолок до двухсот сорока миллионов.
Такие расчеты может сделать кто угодно. Тем не менее у «Лунъюй» есть и туз в рукаве: возможность получить с участка больше полезной площади, о чем хлопотал сам президент Дэн. Значит, у нас будет сто двадцать тысяч квадратных метров, которые мы продадим за триста шестьдесят миллионов. Вот наша красная линия для аукциона.
Если принять во внимание то, насколько важен участок для Гао Дэсэна, за лимиты можно выйти. Если Гао предложит триста шестьдесят, мы поднимем ставку до четырех сотен. Опасная сумма, есть вероятность остаться без прибыли или даже понести убытки. Однако «Лунъюй» может себе это позволить. Риск стоит того, чтобы сокрушить Гао Дэсэна. А если он продолжит повышать цену, мы просто дадим ему купить участок: земля за четыреста миллионов утянет его на дно…
Анализ проводил главный консультант «Лунъюй», чьей расчетливости и скрупулезности Хуа полностью доверял. Его не волновало, что будет делать Гао Дэсэн. От Хуа требовалось только придерживаться плана, а с последствиями «Лунъюй» разберется.
Торги открылись в три часа. Ведущий огласил имена участников и начальную ставку – сто двадцать миллионов юаней.
– Сто двадцать пять! – крикнул невысокий коренастый мужчина в первом ряду.
Женщина средних лет повысила до ста двадцати восьми.
– Сто тридцать.
– Сто тридцать пять.
– Сто сорок.
Ставки поступали одна за другой, каждый раз увеличиваясь лишь немного. Хуа равнодушно наблюдал, зная, что серьезных конкурентов нет. Директор Гао тоже выжидал, пока остальные участники откроют свои карты.
– Сто восемьдесят, – наконец сказал он.
Все тут же замолчали, словно по команде.
– Сто восемьдесят миллионов – раз, – произнес ведущий.
Директор Гао выпустил кольцо дыма и обернулся,
