Звук серебряного колокольчика повторился, на этот раз более отчётливо. Глаза открывать не хотелось. Ощущение было такое, что волшебный сон наколдовал Ловиас. Даже во сне он надо мной подтрунивал.
3
Мать дракона сидела в своём кабинете в кожаном кресле, похожем на трон. На ней было надето строгое платье тёмно-вишнёвого цвета. Лаура де Арконти перебирала почту, вскрывала конверты, внимательно читала письма одно за другим, в мою сторону не смотрела.
Я стояла перед ней навытяжку, как заправский солдат, но только в утреннем шифоновом платье цвета лазури с длинным шлейфом и серебряными бантиками на лифе.
Наконец она отвлеклась от своего занятия и с интересом уставилась на меня:
— Леди, Каролина Луиза де Рококо. Я думаю, что у вас было достаточно времени, чтобы хорошенько всё обдумать и сделать правильный выбор. Итак, ответьте мне, дорогая. Что вы решили?
— Я выбираю военную службу, миледи, — ответила я.
— Ну, что же. Значит, так тому и быть. Я доложу дракону о вашем решении, — сказала хозяйка дворца и позвонила в колокольчик. — Идите к себе. Летиция вас проводит.
Вошедшая в кабинет фрейлина Летиция де Маре послушно склонилась перед правительницей в почтенном глубоком реверансе.
Я почти по-военному повернулась на каблуках на сто восемьдесят градусов, гордо откинула назад шлейф, который волочился, как надоедливый хвост, подметал пол и являлся бесполезным и совершенно излишним предметом одежды. Двумя руками я приподняла подол платья и четким строевым шагом потопала вслед за моей бывшей наставницей.
Надеюсь, командиры в армии не такие унылые, как эта бледная напудренная зануда-гувернантка.
В голове откуда-то появилась не то считалочка, не то какая-то строевая маршевая песенка. Впрочем, слов я не помнила, звучала только музыка и припев «Ать-два левой. Ать-два левой». Судя по словам «ать-два», марш был допотопный. Наверняка из какого-нибудь исторического костюмированного фильма про войну. А откуда же ещё?
Я же не из прошлого сюда попала? Надеюсь, что нет. Иначе, откуда я знаю про телевидение и интернет? Фух! Зря перепугалась только. Всё-таки я дочь высокоразвитой цивилизации. Это я точно помню. Вот только кто я и как меня зовут, почему-то забыла.
Глава 8 Танцующий расчленитель
1
Место для утренней прогулки по дворцовому парку я выбрала подальше от людских глаз, как мне казалось. Едва забрезжил рассвет кое-как напялила на себя платье из шёлка с розовыми цветочками на белом фоне и с такими же розовыми легкомысленными бантиками на лифе, глянула на в зеркало, показала язык своему отражению и осталась довольна.
В нынешних обстоятельствах мне больше подошёл бы армейский маскировочный комбинезон, чтобы затеряться где-нибудь в траве. Надо было всё хорошенько обдумать. На ночь на нервной почве так объелась припрятанными с обеда съестными припасами, что тут же заснула крепким сном. Думать было некогда.
Во сне я шагала в строю вместе с другими солдатами на плацу. Огромного роста сержант с хвостом дракона устроил нам настоящую муштру в темпе польки, вместо марша. В результате я постоянно сбивалась с ритма и не успевала выполнять команды вместе с другими солдатами.
Хвостатый сержант гневно орал на нас, топал ногами, обзывал меня и остальных нецензурными словами, в конце концов отправил всех в наряд по кухне. Чистить картошку я никогда не любила, поэтому возненавидела армию всей душой с первых дней службы.
Мне снились картошка и другие овощи. Я их чистила, мыла, резала, шинковала, варила, обжаривала, тушила, пассеровала. В результате устала как зараза.
Хотелось бежать, стрелять, даже маршировать в ритме польки мне уже не казалось таким уж страшным наказанием. Скачи себе под музыку, которую выбрал сержант, и никаких проблем не будет.
Снова оказалась на плацу в строю таких же свободных от замужества и женитьбы альтернативщиков, как и я. В моём представлении маршировать надо как-то по-другому, но кто об этом спрашивает новобранца? Сказано маршировать в ритме польки, значит так и надо. Старший по званию всегда прав.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сержант проорал так, чтобы с первого раза уяснили своё положение в армейской иерархии:
— Вы — никто. Вы — не люди. Вы — тени. Тени слушают команды и выполняют их в точности и беспрекословно. Сержант всегда прав. Кто скажет обратное, заставлю сожрать «Устав».
Пришлось мне съесть эту глупую брошюру. Жевать пришлось долго, бумага застревала в горле, не хотела проглатываться даже с водой. В результате оказалась в изоляторе военного госпиталя с диагнозом «неуставное несварение желудка».
Проснулась, так и не досмотрев сон до конца, когда санитар готовил для меня огромную клизму. Брадспойт подключили к колонке во дворе. Медсестра сказала, что будут промывать желудок орально. Помню, что, услышав это, упала в обморок.
Проснулась в своей спальне на заре. Небо на горизонте едва окрасилось в розовые тона. Быстренько оделась и, чтобы никого не встретить в коридорах или на лестнице, связала из простыни верёвку и спустилась по ней с балкона в парк. Второй этаж всего. Простынку пришлось располосовать, но свобода того стоила.
Оказавшись в парке, поняла, что спрятаться мне не удастся. В платье с розовыми бутонами затеряться можно только среди кустов роз. Прятаться ото всех среди шипов вряд ли кому-то понравится. Ободрала кожу на руках об колючки, порвала платье, испортила себе настроение.
Правильно говорят, что данные, полученные эмпирически, бесценны — это если по-научному выразиться. На простонародном языке сие имеет всем известную формулу «опыт — дело непропиваемое». На поэтическом: «опыт — сын ошибок трудных».
Забрела в аллею «живых фигур». Это такой иллюзион. Застывшие в танцевальных движениях пары, восковые мужчины и женщины стоят по бокам аллеи. Когда появляется человек, они начинают танцевать. Видимо, срабатывает датчик движения.
Чтобы сойти за одну их них, пришлось застыть и дождаться, пока они остановятся, потому что на моё появление они среагировали минуэтом. В принципе, азы минуэта я уже освоила. Танец в некотором смысле подразумевает свободу, но не вседозволенность, конечно.
Когда поняла, что оказалась без пары, то пришлось схватить первую попавшуюся танцовщицу, открутить ей восковую башку и отволочь тело с оторванной головой в ближайшие кусты.
Естественно, оставшиеся «в живых» восковые куклы пришли в движение, изображали какой-то грустный медляк. Кавалер расчленённой куклы бродил вокруг танцующих пар, искал свою.
Когда из кустов появилась я, танцор схватил меня одной рукой за талию, другую положил мне на плечо. Вёл он хорошо, пока я ему поддавалась. Я даже ноги ему не оттоптала, увёртливым оказался.
Чтобы закончить этот дурацкий бал, пришлось встать, как вкопанной. Все танцоры тут же застыли в ожидании живых движущихся объектов. Стояла и соображала, как мне это удалось. Перепрограммировала аттракцион, можно сказать. Спрашивается: нафига?
Как долго я тут стоять буду? Ну, подумаю от силы пару часиков, а что потом? Всё равно ведь рано или поздно захочется есть, пить или в туалет. Нет, спонтанные решения никогда не отличаются мудростью и дальновидностью.
2
Завтрак, наверняка уже съели без меня. Я печально вздохнула и мысленно представила всякие вкусности от пирожных и экзотических салатов до муссов и взбитой клубники со сливками. Упрямство и гордость не позволили мне тот час же вернуться во дворец, поэтому я стояла как и прежде неподвижно и молча глотала слюни при воспоминаниях о пропущенном завтраке.
Самое обидное, что так ничего путного и не придумала. Простояла среди парка, как огородное пугало, потому что именно эта роль и была уготована мне вместе с остальными «живыми фигурами».
