И вдруг в сумерках дороги, в свете фар мелькнул знакомый бобик. А потом и понимание пришло, что стоит он у занесённой Алёнушкиной машины.
11. "Ненормальная"
Идея о побеге постепенно сошла на нет.
Во-первых, я же практически раздета, ни одежды, ни обуви. Тем более, сейчас, вообще в футболке шастаю.
И одно дело, это когда со психа, вылетаешь в дверь, готовая хоть босиком по снегу бежать от этого хама, а другое, когда остыла, поела и подумала, вспоминая про все те факторы, что тормозят исполнения такого плана.
Да, Морозов, не подарок, но если на минутку включить голову, и выключить гремящие обидой и досадой чувства, то можно принять тот факт, что он всё же меня спас. И даже представлять не хочу, чтобы со мной было, если бы не он.
Нет, не хочу…
Ну а во-вторых, куда бежать-то?
Я ведь ни разу, за все наши перепалки с Морозовым, не поинтересовалась, где я вообще нахожусь.
Может, это те самые «Глухари», в которые я так рвалась, и тот, к кому я ехала, живёт в соседнем доме, а может быть, и нет.
Надо спросить у Емельяна, когда он появится, и вообще нормально поговорить, может, даже извиниться перед ним…ну это неточно, конечно, но в голове зарубочку сделаю.
Меня всё ещё терзала ревность и обида, особенно когда я начинала догадываться, куда сбежал Морозов, перенеся свои брачные игры.
Но день неумолимо таял, превращаясь в вечер, и тот потихоньку наливался темнотой. За окном опять зарядил снег, время неумолимо бежало вперёд, а Морозова так и не было.
Я от безделья перемыла посуду, прибралась в гостиной и кухне, нажарила картошки, потому что как кроме неё, и остатков макарон, ничего не нашла, включив огромный телевизор и больше слушая, чем смотря, новогоднюю «Иронию судьбы».
Настроение было отвратительное и какое-то тревожное, совсем не праздничное, когда предвкушаешь начало будущего года, и загадываешь желание, зная наверняка, что всё будет отлично, несмотря ни на что.
А вот сейчас такого наития не было, может виной тому этот мрачный дом с таким же хозяином. А может осознание того, что я настолько опостылела ему, со своими выкрутасами, что он сбежал из собственного дома, прихватив с собой любовницу.
И даже кошка куда-то пропала, за весь вечер ни разу не показавшись.
Но, тем не менее, надо самой быть ответственной за своё настроение.
Папа всегда говорил, что никто не сделает нас счастливыми, мы сами должны прикладывать к этому руку.
Поэтому оглянувшись и подбадривая себя песней «про вагончики», я решила, что празднику быть, тем более неизвестно, вернётся ли вообще хозяин, а мне хотелось хоть немного привычного ощущения сказки.
Возле входа лежала опрокинутая ёлка. И я всё ходила, вокруг да около неё, когда наводила порядки, и вот, наконец, решила поднять, прислонила к стене. Не очень, конечно. Перетащила к другой, рядом с камином, там она смотрелась лучше.
Интересно, Морозов сильно разозлится, если я пошарю и поищу игрушки и украшения.
И решив, что куда больше ему злится, и вообще не следовало меня бросать одну, я пошла, шарить по дому.
Первым делом это была кладовка, в которой явственно почувствовала, что кошка здесь была совсем недавно, значит, тихарится где-то в доме.
Включила свет, но никаких явных следов не обнаружила, кроме характерного запашка.
Интересно, Морозов в курсе, как кошка использует его кладовку? И в курсе ли кошка, что дни её в этом доме сочтены? До первого посещения хозяином кладовки.
Стараясь не пускать развратные картинки в голову с участием Емельяна и его брюнетки, при воспоминании о нём, я огляделась по сторонам.
Здесь на открытых стеллажах, стояли разные коробки.
С другой стороны стены были прислонены санки, лыжи, и даже сноуборд.
Я слегка зависла, представляя Емельяна, рассекающего снег на этой яркой доске, и вот, честно говоря, даже в моих фантазиях это зрелище впечатляло.
Ладно, я сюда пришла украшения для ёлки искать, а не мечтать об одном злом и вредном мужчине.
Скверно, наверное, вот так рыться в чужих вещах, но мы уже не такие и чужие друг другу, и поругаться несколько раз успели, и полежала я под ним, и выяснили, что я маленькая, а он циничный хам, поэтому небольшая ревизия по его залежам, уж точно не испортит наших отношений.
В ближних коробках были сплошь какие-то инструменты, и прочие мужские прелести.
Потом пошли старые вещи, куртки, обувь, одежда.
Стопки каких-то бумаг.
Опять одежда, уже детская. Футболки, штанишки, шорты.
Тоже всё аккуратно разложенное по коробкам.
Я заглянула в несколько таких, отодвинула их, углубляясь в недра кладовой, уже честно и забыла, для чего сюда полезла, пока не обнаружила, большой пластиковый контейнер, в котором через прозрачные стены поблёскивали мишура и дождик.
Еле стащила его с верхней полки, чуть не загремев на пол, но справилась и выволокла свою находку в коридор, так волоком и потащила к ёлке.
Но не успела я, и части разобрать украшений, а Ипполит в телевизоре, только-только замахнул одетый в ванную к Наде, как послышался топот.
Я встрепенулась, ожидая увидеть Морозова, мигом наполнившись радостью, что он, наконец, пришёл.
Хлопнула первая дверь, потом открылась вторая.
На порог, оббивая снег с сапог и стряхивая его с капюшона шубы, появилась брюнетка-Аня.
Она огляделась, тут же взяв меня в ракурс. Злобно прищурилась и сжала ярко накрашенные губы в линию.
- Где Емельян? – спросила она, проходя не разуваясь.
Меня почему-то так это покоробило. Идёт, с сапог снег летит, который тут же тает и остаётся лужами на полу, что я даже не сразу поняла суть вопроса.
- Вы бы разулись, женщина, - как-то само собой резко вышло из меня.
- А ты бы оделась, девочка, - не осталась она в долгу, но притормозила и заозиралась по сторонам.
- Емеля! – приторно-сладким голосом позвала она, и до меня вдруг дошло, что он не с ней.
На лице непроизвольно растянулась улыбка.
- Чего ты лыбишься? – тут же приняла на свой счёт брюнетка, и, распахнув шубу, демонстрируя короткое красное платье, и пышную фигуру, упёрла руки в бока.
Снова заскребла ревность, при виде всех тех прелестей, что она готова была предложить Морозову. По сравнению с ней я казалась себе невзрачной и действительно какой-то безмозглой малолеткой. Потому что только безмозглая малолетка, могла вляпаться во всё это, и влюбиться в постороннего взрослого мужчину.
Конечно, зачем ему я? Когда вон, какие формы в доступе.
Чтобы скрыть досаду, я отвернулась, продолжив разбирать украшения, теперь, не видя и не слыша ничего вокруг.
Как не было новогоднего настроения, так и нет.
Прости, папа, но тут я бессильна.
- Емеля! – снова заорала она, противным голоском.
- Его нет, - ответила я, не оборачиваясь, силясь разобрать запутанный дождик.
- А где он? - послышалось позади требовательное.
- Не знаю, - пожала плечами, – он же ваш парень, не мой.
- А ты вообще кто такая?
Я всё же обернулась и, сжав в руках, мешанину из серебра, прямо посмотрела ей в глаза.
Они у неё были карими, тёмными и какими-то жёсткими. И черты лица, тоже острые, особенно усугубляло отталкивающее впечатление, чёрные стрелки на глазах и красная помада на губах. А в ноздри ударил тяжёлый аромат её духов. Вся она была какая-то слишком вычурная, граничащая с вульгарностью.
Хотя почему вульгарная? Морозову вон заходит.
- Никто, - ответила, наконец, - разве не понятно.
- Непонятно, - прищурилась она. – Слишком ты смазлива и раздета, для никого.
- И тем не менее…
- Что у тебя с Емельяном? – настойчиво допытывалась она, давя меня взглядом.
- Говорю же, ничего, - скопировать её хамский тон не получилось, мой голос звучал глухо и подавленно.
Она презрительно оглядела меня с ног до головы.
- Ну и шуруй тогда отсюда, - бросила Аня, наконец, отступив, и дышать стало легче.
