— Ночью не приходилось вам по дороге тут на Москву ехать?
— Нет, а что?
— Вот какое дело. Здесь при царе Петре схватили отца и сына Хованских, что стрелецкий мятеж подняли против царя. Да головы им тут и отрубили без суда. Так вот, ежели ночью в полночь ехать по Ярославской дороге на Москву, то выходят они оба на шоссе, держат свои отрубленные головы в руках и просят засвидетельствовать в Москве, что казнены они безвинно.
Так преломилась в легенде истинная история о том, как, обеспокоенная доносом на князя Ивана Хованского, будто замышляет он свергнуть Романовых, чтобы самому утвердиться на русском престоле, коварная и решительная царевна Софья позвала 17 сентября 1685 года на свои именины в здешний путевой дворец в числе многих гостей и Хованского с сыном. Но к нметшиному столу Ивана и Андрея Хованских привели уже связанными. В тот же день их и казнили. Пересказывая историю, И. К. Кондратьев считает необходимым закончить ее следующим образом: «Страшное предание не мешает, однако, Голыгину быть чрезвычайно живописным…»
А как не сказать про древний Радонеж? Это ведь сюда переехал с родителями из-под Ростова Великого отрок Варфоломей, будущий основатель монастыря Сергий, прозванный в народе Радонежским, неутомимый радетель о единстве русских земель и долгом мире на этих землях.
К слову сказать, многолетний владелец Абрамцева Сергей Тимофеевич Аксаков считал это село главным в округе и письма Николаю Васильевичу Гоголю помечал так: «1845. 22 ноября. Радонежье».
Об этих и многих других местах, селах и деревнях, вставших с незапамятных времен по обочинам широкой дороги, что вела в Троице-Сергиевский посад и дальше — на Ростов Великий и Ярославль, можно рассказывать долго. Но «разве можно исчерпать все то, чем высказывала и высказывает себя культурная зиждительность, исходящая от Лавры?» — вопрошал в одном из писем 1918 года живший тогда в этих местах русский философ Павел Флоренский. И полностью согласившись с ним, скажем далее его же словами: «Рискуя или распространиться на целую книгу, или же дать сухой перечень, не будем продолжать далее и на сказанном остановимся…»
Но, прежде чем вернуться к биографической канве Могильцев, выскажем вот какую мысль. Могильцы и окружающие это село места давно достойны быть отмечены на литературной карте Подмосковья. Доказательства относительно Могильцев мы уже приводили, но не одни Могильцы оставили свой след в истории российской словесности! В Воздвиженском в последние десятилетия XVIII — начале XIX века жил Николай Михайлович Шатров — стихотворец ныне совсем забытый, а в свое время довольно популярный. Поэт, драматург и издатель Сергей Глинка писал о нем так: «Русское слово, славянское наречие и природа — были его наставниками».
Н. М. Шатров на двадцать лет моложе Гагарина, но общая страсть к литературе вполне могла их сблизить.
Непосредственно соседями Гагарина по имению были, как сообщает один из старых путеводителей, владельцы Спасского *, помещики Майтовы. Эта фамилия нам бы ничего не говорила, если бы… не вкравшаяся в путеводитель опечатка: на самом деле речь идет о семье Майковых. Из этого разветвленного дворянского рода вышли известный поэт Аполлон Николаевич Майков, литературный критик и публицист Валериан Николаевич Майков, историк литературы Леонид Николаевич Майков. А одна из ветвей рода подарила нам Василия Ивановича Майкова — драматурга, поэта и баснописца XVIII столетия. О нем тепло отзывался А. С. Пушкин, его коротко знавал князь Гагарин…
А теперь вновь вернемся к обновленным стенам старинной церкви Иоанна Богослова.
* По другим документам — генерал-поручик.
* Ныне Спасское вошло в черту поселка Зеленоградский.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой рассказано о других владельцах усадьбы, а также и о тех изменениях, что принес в Богословское-на-Могилъцах век двадцатый
Вот дом, старинный и некрашеный,В нем словно плавает туман,В нем залы гулкие украшеныИзображением пейзан.
Николай Гумилев. Старина
Кто из дочерей Гавриила Петровича продал имение, сказать сейчас затруднительно. В архивах документы не отложились, а может, они и есть, да не дались пока что в руки. К тому же в разных бумагах — разные даты жизни наследниц. Продать имение могли и Анна Гаврииловна, и Екатерина Гаврииловна, а скорее всего их дети — внуки князя Гавриила. После того как в 1842 году умерла в Могильцах оставшаяся незамужней Елена Гаврииловна, в усадьбе никто уже из княжеской семьи подолгу не жил, и она быстро приходила в упадок и запустение.
Но нашелся покупатель.
Лесоторговцы Ангины — местные, из соседних Талиц. Они давно уже промышляли торговлей лесом, и весьма успешно. Известно, например, что еще в 1812 году Аигины, опасаясь приближения войск Наполеона, покидают насиженные места. Значит, было что прятать и с чем убегать! И вот они приглядывают себе опустевшее имение.
Сторговались, и кто-нибудь из них, ступив на эту землю хозяином, воскликнул, совсем как Ермолай Лопахин из чеховского «Вишневого сада»: «Боже мой… Если бы отец мой и дед встали из гробов и посмотрели на все происшествие, как их Ермолай… купил имение… где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню. Я сплю, это только мерещится мне, это только кажется…»
Аигины оказались хозяевами рачительными, основательными. Построили в Могильцах несколько домов, заботились и о пище духовной: много тратили денег на местную церковноприходскую школу, еще больше на церковь. Однако историки архитектуры на Аигиных в большой обиде. «Церковь в XIX веке дважды перестраивалась, что привело к принципиальному изменению облика памятника…» — сетуют авторы статьи в справочнике «Памятники архитектуры Московской области» (М., 1975). И далее: «Поздний декор, выполненный в штукатурке, эклектичен».
В справедливой обиде на Аигиных был и П. П. Кончаловский. В книге «По Московско-Ярославско-Архангельской железной дороге» (М., 1897) на страницах, где речь идет о соседнем с Могильцами Софрине, он с горечью рассказывает о том, что в здешней церкви в семи ярусах местного иконостаса были иконы греко-фряжского письма. Однако в 1883 году «щедротами местного богача В. П. Аигина старый иконостас выброшен и поставлен другой, в новом стиле. К счастью, благодаря завету старого священника в этот иконостас вделаны замечательные по древности и по замысловатой композиции и исполнению царские двери». Потери, конечно, обидные, но они, к слову сказать, ни в какое сравнение не идут со всем тем, что сталось и с церковью Иоанна Богослова в Могильцах, и с церковью Смоленской Божьей матери в Софрине в 30-е годы уже нашего столетия…
«Справочная книжка Московской губернии…» на 1890 год сообщает, что в уездном тюремном комитете состоит потомственный почетный гражданин Александр Васильевич Аигин. В числе попечителей церковноприходских школ — Василий Петрович Аигин. Для нас эта запись ценна тем, что усадьба при селе Богословском- Могильцах уже числится за Василием Петровичем. Отныне Гагарины со страниц справочника исчезают окончательно. Богословское — центр одной из волостей Дмитровского уезда, и оно будет таковым до 1929 года *.
В списке должностных и общественных лиц уезда немало любопытного. Уездный предводитель дворянства — шталмейстер двора его императорского величества П. В. Бахметьев — это щербачевский родственник (мать декабриста Кашкина — А. Г. Бахметьева); почетный мировой судья — граф М. А. Олсуфьев. Его отец был известным в XVIII веке писателем, статс-секретарем Екатерины II, хорошим знакомым князя Гавриила Гагарина. Вся семья Олсуфьевых была близка Льву Николаевичу Толстому. Михаил Олсуфьев дружил с его детьми, и в дневнике Софьи Андреевны Толстой есть запись под 15 января 1895 года: «Гадала на Мишу Олсуфьева, и ему вышла смерть. Меня расстроило гадание, и стало страшно за Таню и Льва Николаевича». Карты сказали неправду: Олсуфьев благополучно прожил еще почти четверть века.
План усадьбы Богословское-на-Могильцах. Конец XVIII в.
Княжны Анна и Варвара Гагарины. Худ. В. Л. Боровиковский. Конец XVIII в.
Княгиня А. П. Гагарина (урожд. Лопухина). Худ. П. Стролли. 1800 г.
Князь П. Г. Гагарин. Неизв. худ. Конец XVIII в.
Император Павел I
Смоленская церковь в пос. Софрино
Н. И. Новиков
Г. Р. Державин
Книги, изданные II- Г. Гагариным: «Тринадцать дней, или Финляндия») (1800), «Эротические стихотворения» (1811) и «Забавы уединения моего в селе Богословском» (1813)
