Джонни, поднявшись с пола, так грозно взглянул на своих обидчиков, что Рейчел мысленно простила полицейским излишнюю грубость. Он стоял, чуть покачиваясь, сжав кулаки, словно ожидая нападения, лицо было белым, а глаза горели яростью.
– Учти, щенок, я подкараулю тебя, когда на тебе не будет мундира, – предупредил он Грега Скагза. – Тогда посмотрим, чего ты стоишь.
– Ты, похоже, угрожаешь? – вмешался сержант Уитли.
– Помолчи, – одернула Рейчел Джонни, подойдя к нему и ткнув его в грудь пальцем. Иначе как животным инстинктом этого нельзя было объяснить, но Рейчел вдруг целиком и полностью оказалась на стороне своего подопечного.
Джонни посмотрел на нее сверху вниз – челюсти плотно сжаты, взгляд колючий, но, словно повинуясь ее призыву, промолчал; Рейчел встала перед ним, разъединив враждующие стороны. До нее, казалось, не доходило, насколько нелепо это выглядело, когда она, такая маленькая и хрупкая, заслонила собой верзилу Харрйса. Возмущение несправедливостью происходящего – вот что двигало ею в тот момент. Ведь, если разобраться, Джонни Харрис виноват не больше, чем Карл Эдварде. Просто в очередной раз сработала злая магия его имени.
Карл Эдвардс застонал, зашевелился и привстал с пола, потирая затылок. Потом огляделся по сторонам, увидел Джонни, и лицо его перекосилось от злости.
– Ты, сукин сын, – прорычал он. – Я тебя все-таки достану, вот увидишь. Убийца, ты думаешь, тебе удастся уйти от возмездия?
– Хватит, Карл, – одернул его сержант Уитли и, подойдя к Эдвардсу, помог ему подняться. – Ты намерен предъявить иск по факту нападения на тебя?
– Черт возьми, конечно, я…
– Если по справедливости, Эдвардс первым нанес удар, – вмешался Бен, хотя и неохотно.
– Вот видите? – Рейчел торжествующе посмотрела на сержанта Уитли. – Почему вы не спросите Джонни, хочет ли он заявить на Карла? Это было бы справедливо.
– Рейчел… – растерялся сержант Уитли.
– Я снимаю обвинения, – донесся голос Джонни.
– Я не нуждаюсь в твоей милости, ублюдок! – огрызнулся Карл. – Я тебя все равно изуродую – так же, как ты изуродовал Мэрибет. Ты помнишь, как она была прекрасна, Харрис? И что ты с ней сделал? Ты, дерьмо вонючее, как ты мог сотворить такое? Ведь ей было только семнадцать!
– Теперь мне чудится угроза в твоих словах, – сказала Рейчел, но тут же стушевалась, увидев, как сморщилось от боли лицо Карла Эдвардса.
– Ладно, Карл, пошли, я отвезу тебя домой, – тихо произнес сержант Уитли, приблизившись к бедняге Эдвардсу, который уже не сдерживал эмоций и слез.
У Рейчел сердце сжалось от сострадания. Да, потерять сестру, к тому же зная, какую чудовищную смерть она приняла, – это было невыносимо тяжело. И тем не менее она оставалась на стороне Джонни.
– Сержант, убедите его больше не появляться здесь. Иначе я буду вынуждена выступить со встречным иском о возмещении причиненного ущерба, – отчеканила Рейчел, когда сержант Уитли и его подчиненные направились к двери, сопровождая всхлипывающего Карла.
– Боже, Рейчел, неужели в тебе нет ни капли сострадания? Эдвардс любил свою сестренку. Ты бы лучше посочувствовала ему, – в сердцах воскликнул Бен, ошарашенный холодной угрозой, прозвучавшей из уст женщины.
– Я ему сочувствую. – Она обернулась и посмотрела на Джонни.
Кровь из разбитой нижней губы измазала его левую щеку. Пострадала и некогда белая майка. Судя по донесшимся с улицы звукам, полицейские автомобили отъехали. Магазин открыли для посетителей.
– Оливия, принимайся за работу, пожалуйста. Бен, инвентаризация окончена. Завтра утром я бы хотела просмотреть с тобой все бумаги, так что, если ты еще не готов, поторопись. – За спиной Рейчел звякнул колокольчик, возвестив о приходе покупателя, вероятно, из числа зевак, толпившихся у входа.
– Чем могу вам помочь? – услужливо произнес Бен, поспешив к клиенту.
Рейчел даже не обернулась.
– Пошли со мной, – произнесла она властным тоном, обращаясь к Джонни. И, поманив его пальцем, направилась к складу, откуда лестница вела на второй этаж, к квартире, предназначенной для Джонни. Рейчел поднималась по ступенькам, не оглядываясь, уверенная в том, что Джонни идет следом. Похоже, в отношении Джонни Харриса всерьез срабатывало шестое чувство.
