Впервые встать на колени перед кем-то оказалось сложнее, чем она себе представляла. Раздевшись, Марго подошла к нему и не слишком грациозно рухнула, испытывая крайнюю степень смущения — и от того, что делает, и от собственной неуклюжести.
- Умница, — похвалил он. — Подними глаза.
Посмотрев на него снизу вверх и поймав его покровительственный взгляд, Марго пережила не похожее ни на что эротическое чувство. Низ живота мгновенно дал о себе знать легкой пульсацией.
- Открой рот, — велел он и коснулся ее губ кончиками пальцев, начиная водить по ним. — Вот так. Я делаю с тобой то, что хочу, а ты просто подчиняешься. Привыкай.
В полной тишине он делал непривычно-странные вещи: просовывал пальцы ей в рот, побуждая сосать их, оттягивал ее голову назад, брал за волосы, наклоняя в разные стороны, словно она была куклой. Он играл с ней какое-то время так, как с неодушевленным предметом или, скорее, как с рабыней, от которой не ожидал ни малейшего сопротивления.
- Сюда, — сказал он, как только ему надоело, и быстро перешел к другой стене, на которой был закреплен деревянный крест. — Вставай на ноги. Вот так.
Наручи в отеле были совсем не страшные — не по размеру: она могла бы вынуть запястья, если бы захотела. Но тогда ей и этой видимости фиксации хватило. Марго на всю жизнь запомнила первое ощущение добровольно принятой несвободы, легкое звяканье цепей и тепло тела своего первого дома, когда он стоял прямо за ее спиной. Это было похоже на возвращение в теплое уютное место и одновременно на увлекательное путешествие далеко-далеко.
Какое-то время он дразнил ее легкими касаниями спины, пока она не застонала, и только потом шлепнул. Вскрикнув и вскинувшись всем телом, Марго сжалась — и медленно улыбнулась, когда он сделал большую паузу.
- Нравится? — спросил он уверенно, и она кивнула:
- Да. Еще!
- Закрой ротик.
Он шлепнул ее ладонью еще несколько раз, потом спустил ей трусики до бедер и взял шлепалку. Марго задыхалась от волнения и возбуждения.
Она зажмурилась, когда он ударил первый раз, но оказалось, что это чувствуется даже меньше, чем ладонь. И она расслабилась, просто закрыв глаза и наслаждаясь каждым мгновением.
- Сейчас я ударю немного сильнее. Ты сделаешь паузу, хорошо подумаешь и скажешь мне, хорошо тебе так или нет. Договорились? — еле слышно пробормотал он ей на ухо.
- Да… я поняла.
Стоять и ждать этого удара было трудно… и немного стыдно, учитывая, что по внутренней стороне бедра уже текла смазка.
Андрей шлепнул ее ладонью, и она вскрикнула и издала глубокий стон — это было намного больнее, чем любой из ударов, который она получила до этого. Она понятия не имела, что в игре можно бить так сильно. Первой мыслью было: «о боже, это слишком».
Но ее тело, как ни странно, думало иначе.
- Как? — спросил он.
- Хорошо, — тихо ответила она.
Его рука скользнула между ее широко расставленных ног, и Марго испытала такое острое возбуждение, что уже не могла ни соображать, ни отвечать ему. Он терпеливо возбуждал ее до крайности, а затем снял с ее рук кожаные наручи, перегнул через кожаный валик:
- Отшлепать тебя еще?
- Да! — не думая ни секунды, простонала она.
Он шлепнул еще раз пять или шесть — до горящих с непривычки ягодиц. И боль постепенно перетекала в наслаждение, заставляла ее желать его все сильнее и сильнее, так, что когда он расстегнул штаны и, наконец, трахнул ее, Марго почти плакала от наслаждения и таких острых эмоций, которых не испытывала за всю жизнь.
- Ладно, — сказал он, когда они приняли душ и немного отдохнули. — Теперь, когда ты поняла, кто ты на самом деле, мы можем попробовать что-то по-настоящему интересное.
Два года спустя.
Даже самый великолепный секс со временем забывается. Прошлое ощущение восторга легче всего вспомнить, когда испытываешь его вновь. Только первую встречу с Андреем в отеле она могла бы сравнить с тем, какие ощущения у нее возникли с Артемом. И, если в тот раз она впервые познавала тему, то в этот — словно заново узнавала ваниль.
Это было увлекательно каждую минуту, хотя они провели в постели весь остаток ночи, безвылазно. Они поменяли несколько поз, он был то нежным, то становился жестче, но ни разу, как Марго ни соблазняла его, не перешел границу между естественным природным и произвольным мужским доминированием.
Если бы ее спросили еще неделю назад, она сказала бы, что мужчина-ванилька не сможет ее возбудить. Но Артем возбуждал, и еще как. Когда Марго лежала под ним, обхватив коленями его бедра, и он смотрел на нее сверху, двигаясь глубоко внутри, она ощущала внутри такой же затягивающий водоворот эмоций, как и во время тематических игр.
Но когда уже наступило утро, и они почувствовали, что надо поспать, Артем быстро вырубился, а c Марго творилось что-то странное — она поняла, что не может спать и не может успокоиться. Радостное и сексуальное возбуждение перешло во что-то вроде похмелья, глубоко внутри нарастал дискомфорт.
Прежде такого с ней не случалось. Она испытывала приливы энергии после секса, бывало, что и заснуть не могла, но она не чувствовала при этом ничего плохого. Эмоциональное опустошение? Наплыв грусти? Но с чего?
В то время, как Марго вертелась, пытаясь заснуть, в ее голову почему-то полезли мысли об Олеге. Она некстати вспомнила, как мучилась от недосыпов и вот так же крутилась с боку на бок. Иногда она не могла заснуть, потому что ждала его. Иногда — потому что злилась, понимая, что он разбудит ее хлопком двери как только она погрузится в глубокий сон. Тогда у нее месяцами не было хорошего секса и сна.
Но сейчас никаких негативных эмоций быть не могло. Секс с Артемом был отличным, ни о каком неудовлетворении и речи не шло. А накануне она выспалась как хомяк, пользуясь тем, что Олег взял Майю на выходные.
Ощутив, что ей жарко, Марго встала, на цыпочках пересекла комнату и открыла окно. Артем пошевелился, повернул голову, но продолжал спать. Вдохнув свежего воздуха полной грудью, она немного успокоилась, оставила маленькую щелочку для проветривания и снова легла в постель. Но едва приняв горизонтальное положение, вдруг ощутила, что задыхается. Ей физически не хватало воздуха, и это вызвало ужас. Словно ее легкие вдруг начали отказывать.
Марго резко села, сделала глубокий вдох, но вдохнуть полной грудью не получалось. Она ощутила боль. Ее легкие заполнялись, но как будто не до конца. Захотелось плакать.
Снова бросившись к окну, она долго сидела возле него, носом на улицу, и дышала. Ощущение тяжести в груди и нехватки воздуха так до конца и не ушло, хотя ей и стало немного полегче.
Решив обязательно показаться врачу, она начала тихонько одеваться. Было ясно, что она не сможет уснуть у Артема дома. Ей лучше отправиться домой, успокоиться и записаться к доктору. Вот только к какому? Кардиологу? Пульмонологу? Или это вообще аллергия?
К тому моменту, как она приехала домой, дыхание почти восстановилось, и Марго почувствовала, как неудержимо клонит в сон. Поставив телефон на беззвучный режим, она разделась и рухнула в кровать. Ей надо было успеть выспаться до того момента, как Олег привезет Майю. Время, правда, есть, ведь он сказал, в четыре — а значит, приедет не раньше шести. И на этот раз она не будет иметь никаких возражений против опоздания.
Засыпая с мыслью о том, что надо не проспать звонок Олега, она мгновенно открыла глаза, едва телефон ожил и начал подавать сигналы из мессенджера. Но это был не Олег. С трудом разомкнув глаза, Марго обнаружила несколько новых сообщений. Одно было от Артема, очень лаконичное: «Почему ушла?»
А еще два пришли с незнакомого номера. «Привет, это Тимофей. Мы с Ириной хотели бы попить с тобой кофе», — говорилось в первом. «Напиши, когда удобно», — добавил он вслед.
Марго резко села в кровати. Ее сердце внезапно заколотилось, а щеки порозовели. Ошеломленно глядя на экран телефона, она непроизвольно задержала дыхание, но сразу затем выдохнула и улыбнулась: утренний приступ прошел. Ей снова легко дышать. И еще, прочитав эти сообщения, она почему-то испытала облегчение.
