Читаем без скачивания Аэроторпеды возвращаются назад - Владко Владимир

Дежурные химики, защищенные новыми, насыщенными оловом противогазами и прорезиненной одеждой, каждая нить ткани которой была затем покрыта тонким слоем олова, нанесенного гальванопластическим методом, внимательно следили в бинокли за действием «кольрита». Они видели, как желтоватые струи достигли советских окопов, видели, как перед этим красноармейцы надевали противогазы и как они падали навзничь через несколько секунд после того, как до них доходили тягучие волны «кольрита».

Химики внимательно наблюдали — и совершенно спокойно отмечали все это в своих записных книжках. Для них это был интересный научный опыт: еще ни разу им не доводилось испытывать действие «кольрита» в таком массовом масштабе. До сих пор новый газ был опробован лишь на единицах — на осужденных преступниках.

Другие части пока выжидали. Их время еще не пришло, артиллерия вместе с самолетами и химиками еще не закончила подготовительную операцию. Так проходили минуты — в сумасшедшем грохоте орудийной стрельбы, в отблесках взрывов на дрожащей, испуганной земле, в волнах желтоватого адского тумана «кольрита»…

Дик Гордон взглянул на Джонни Уолтерса, который, не выдержав, безвольно опустился на скамью:

Джонни, возьми себя в руки. Приближается твоя очередь.

Уолтерс поднял голову. Он снял фуражку, обнажив взъерошенные волосы. Лицо его было печально, губы искривила натянутая улыбка:

Дики, не в том дело… я не боюсь, ведь ты знаешь… не в том…

Не понимаю.

Слушай, Дики, я должен тебе сказать!

Глаза Уолтерса заблестели, он бросал слова, будто был не в силах сдержать их, словно в каком-то забытье:

Дики, это невозможно. Мы нападаем на мирное население, которое ничего не знает, ничего не подозревает. Мы уничтожаем людей, мы разрушаем все, не дав им возможности защищаться. Мы атакуем, не объявив войны. Это ужасно. Тысячи людей погибают, не проснувшись, под обломками своих домов. Ты слышишь?.

До них донесся грохот ураганного огня! И сразу зазвонил сигнальный звонок, возвещая о начале второго этапа операции. Дик с болью посмотрел на Джонни:

Джонни, это малодушие. Война есть война. Брось пустые разговоры. Хватит пацифизма. Теперь не время разводить кислые речи. Пойдем!

Они направились в наблюдательный пункт. Здесь, в бронированном помещении, можно было видеть на экранах все участки этого района наступления. Большие перископы, установленные в отдельных точках фронта, показывали на своих зеркалах все, что попадало в поле их зрения. Далее эти изображения передавались по электрическим проводам в наблюдательный пункт и вновь проецировались на экраны. Дик подошел к экрану 46‑го участка, где должно было начаться наступление прыгающих танков.

Густой дым скрывал участок, его медленно разгонял ветер, открывая наблюдателю какой-то кусок поля. Что-то двигалось по полю, какие-то машины…

Вот! Вот они! — воскликнул Гордон, подтаскивая Уолтерса к экрану.

Да, вперед шли прыгающие танки. Артиллерия освободила им путь, внесла некоторую растерянность в войска противника. Танки двигались широкой лавиной, близко друг к другу. За ними шли пехотные части, готовые закрепиться на захваченных участках фронта.

Дик видел, что, несмотря на строжайшую тайну, которой была окружена подготовка к наступлению, советские войска не были захвачены врасплох, они не были сломлены и оказывали значительное сопротивление. Тем более важной становилась роль прыгающих танков — этого нового вида оружия.

На экране было видно, что враг встретил танки пулеметным огнем и стрельбой из противотанковых пушек. Но это не было опасно для прыгающих танков, имевших толстую броню. Их панцирь можно было пробить только прямым попаданием бронебойного снаряда. Если удар приходился под самым малым углом — снаряд рикошетил, не причиняя броне вреда. Даже отдельные брызги расплавленного металла от пуль и снарядов не в состоянии были добраться до экипажа сквозь узенькие ориентиры — наблюдательные окошки танка, так как перед ними вращались диски с прорезями, дававшие возможность все видеть изнутри, но не пропускавшие в окошко никаких предметов извне. Конструкция танка была действительно безупречна.

Но, идя прямо на противотанковые пушки, танк рисковал получить тот самый удар снаряда под прямым углом к броне. А это легко могло вывести его из строя. Дик восхищенно наблюдал, как первые два танка легко проделали маневр, который водители много раз отрабатывали в школах.

Джонни, вот оно!.

Подойдя близко к пулеметно-пушечному гнезду, танк неожиданно увеличил скорость и вдруг подпрыгнул вверх. Он подлетел на три-четыре метра и понесся в воздухе на гнездо. Такой же маневр не менее четко проделал и второй танк. Эти движения были заранее рассчитаны так, чтобы, заканчивая прыжок, танк попал именно на гнездо, давя своей тяжестью пушки, пулеметы и людей. Маневр был выполнен чрезвычайно точно. Прочертив в воздухе длинную растянутую дугу, оба танка упали на гнезда и продолжали двигаться дальше, оставляя за собой на земле, там, где только что были гнезда, — разрушенные, раздавленные обломки…

— Ты и теперь будешь разводить свою мещанскую мораль? — насмешливо спросил Уолтерса лейтенант Гордон, не отрываясь от экрана.

Джонни молчал.

А наступление продолжалось. Танки шли, словно бездушные металлические чудовища, не знавшие ничего, кроме простой цели — разрушать, уничтожать, убивать. За ними продвигалась пехота, своим напором окончательно закрепляя победу. Танки уже проехали дальше и их не стало видно на экране. Зато можно было наблюдать спокойную работу пехоты и связистов, которые устанавливали легкие пулеметы, проводили связь, закрепляясь на захваченном участке.

Победа была безусловной. Советские части отступали в глубь страны, оставляя в руках Первой армии передовые линии обороны. Их преследовали самолеты, их уничтожала артиллерия, их поливали свинцовым дождем скорострельные механизированные пулеметы, выдвинутые вслед за наступлением танков пехотой Первой армии. Возможно, сопротивление было бы гораздо сильнее, если бы не внезапность нападения… Старый седоусый генерал Древор был прав: ни минуты ожидания, ко всем чертям дипломатию, слово предоставляется оружию и машинам!

Дик Гордон переходил от экрана к экрану. Повсюду войска Первой армии одерживали бесспорную победу. Правда, большой прорыв был достигнут только на трех участках, где наступление возглавляли прыгающие танки Ричарда Гордона. Однако и на других участках советские части отступали…

В наблюдательный пункт быстро вошел курьер. Он искал Гордона. Курьер остановился у дверей и, приложив руку к фуражке, доложил:

Господин лейтенант, вас немедленно вызывает генерал Древор. Он в своем кабинете, в штабе.

Хорошо.

Большая карта пограничной полосы занимала почти всю стену кабинета генерала Древора. Сам он сидел за столом и следил за ловкими движениями своего адъютанта, прикалывавшего булавками красный шнурок к карте. Граница на карте была обозначена прерывистой черной линией. Красный шнурок, который извивался с севера на юг, отмечал фактическую границу после сегодняшнего победного наступления. Красный шнурок извивался неровно, он углублялся языками в глубь территории Советского Союза, и самыми глубокими клиньями были участки, на которых атаковали прыгающие танки.

Генерал Древор приветливо встретил Дика Гордона:

Очень рад вас видеть, лейтенант. Прежде всего, хочу от всего сердца пожать вашу руку, руку человека, благодаря таланту которого мы имели возможность сегодня использовать такие замечательные машины. Взгляните на карту: эти глубокие прорывы большевистского фронта — результат прекрасной работы ваших прыгающих танков.

Он тяжело встал, торжественно пожал руку Дика и вновь опустился в кресло. Дик чувствовал себя немного неловко: он не привык к подобным излияниям старого генерала. Адъютант тем временем заканчивал закреплять рядом с красным шнурком такой же черный, показывавший расположение позиций Первой армии. Этот шнурок словно догонял первый, он отталкивал его все дальше и дальше на восток, порываясь отрезать самые большие куски карты своими резкими изгибами.

Меня беспокоит лишь отсутствие каких-либо сведений об операции генерала Ренуара, — продолжал Древор, за свой фронт я уверен. Вы ничего не получали от генерала Ренуара, лейтенант?.

Нет, лейтенант Гордон не знал ничего. В конце концов, оно и не удивительно: прошло всего несколько часов с начала общего наступления.

И еще одно. Донесения говорят, что наступление прыгающих танков разворачивается дальше. Следовательно, есть опасность отрыва передовых частей от общего фронта наших позиций. Я знаю, что радиус действия ваших танков довольно большой, знаю и то, что они могут не бояться мелких атак, они достаточно хорошо вооружены и бронированы. Однако… что вы думаете по этому поводу, лейтенант?