Снаружи ветер обрушился на меня со всею силой, прижал к поручням. Волны зеленой массой перекатывались над ютом. Я с трудом поднялся на мостик…
Не буду даже пытаться описывать последующие восемь дней. Для каждого из нас это были дни кромешного ада.
Я почти все время проводил на мостике. Дважды ко мне поднимался Бланд с отекшим лицом, посиневшим от холода. Целью его жизни стал «Южный Крест». Добраться до него как можно скорее — единственное, что интересовало его.
Однажды на мостик поднялась Джуди, но я встретил ее сердито, посоветовав сидеть в своей каюте и не высовывать носа. Больше она не приходила. Но каждое утро после этого кто-нибудь из членов экипажа приносил мне фляжку с бренди «от фру Бланд».
Самый свирепый шторм разыгрался в ночь на 15-а Сильный ледяной дождь снизил видимость почти до нулевой. Я, звонком отдав приказ «малый вперед», немного спустя заметил впереди белое мерцание льда. Это был не айсберг. Это было наше первое знакомство с дрейфующим паком.
Рано утром ветер неожиданно отклонился к югу и стих до легкого бриза. Облака отнесло назад, и впервые за восемь дней мы увидели солнце. Оно висело над горизонтом и было совсем холодным.
Вскоре полковник Бланд поднялся на мостик. Восемь дней штормовой погоды сильно отразились на нем: лицо осунулось, движения стали медленнее, глаза поблекли.
— Вот уж двадцать лет, как я связан с китобойным промыслом, — хрипло сказал он. — И ни разу не слышал о таких скверных условиях в летнюю пору. Китов сегодня утром не замечали?
— Нет, не замечал, — ответил я.
— А где Хоу?
— Не видел его с тех пор, как начался шторм.
Он отвернулся и по-норвежски отдал распоряжение одному из членов экипажа, затем отошел к борту и стоял там, глядя на океан, пока не появился Хоу.
Рядом с грузным приземистым полковником Хоу казался худым, как щепка. На его и без того странном лице появилась не борода, а жидкая неопрятная поросль, глаза налились кровью. Но он был трезв.
— Последние четыре года Нордаль держал вас на работе как ученого-специалиста, — медленно сказал Бланд, с отвращением рассматривая Хоу. — Теперь для вас настало время оправдать это звание. К завтрашнему утру мне нужен доклад о возможных перемещениях китов в этих ненормальных условиях).
— Насколько я помню, вы сказали, что я больше не работаю в компании, — Хоу слегка заикался.
— Забудьте это, — сказал Бланд — Вы были пьяны. Я полагаю, вы не отдавали себе, отчета в том, что говорили. Вы будете работать и впредь, если докажете свою полезность. Приступайте к Делу.
Хоу колебался. Он прекрасно понимал, что от него хотели невозможного. Бланду были нужны киты. От Хоу ожидалось, что он, как волшебник, должен хоть из воздуха создать их или будет уволен. Повернувшись, он проковылял мимо меня к трапу.
Вскоре после этого Бланд спустился вниз. Часом позже мне сообщили, что поврежденная штормом антенна исправлена и радио заработало. Бланд и Джуди находились в радиорубке. От усталости у Джуди под глазами появились круги. Но ее улыбка оставалась теплой и дружелюбной.
— Вы, должно быть, еле живы? — спросила она.
— Ежедневная фляжка бренди была хорошим подспорьем, — сказал я.
Она быстро отвела взгляд в сторону, как будто не хотела, чтобы ее благодарили.
Послышалось потрескивание радио. Затем отчетливо донесся голос, говоривший по-норвежски. По тому, как Бланд напрягся и резко повернул голову к приемнику, я догадался, что это «Южный Крест». Радист склонился к микрофону.
— С вами будет говорить полковник Бланд, — сказал он и передал Бланду микрофон. Толстые пальцы президента компании сомкнулись на эбонитовой ручке.
— Говорит Бланд. Это капитан Эйде?
— Йа, херр директёр. Это Эйде.
Капитан говорил на английском с легким норвежским акцентом.
— Где вы находитесь?
Я кивнул радисту, чтобы тот записывал.
— 58°34′6″ южной широты, 34°56′3″ западной долготы.
Я быстро подсчитал расстояние. Бланд вскинул на меня брови.
— Это около сорока миль к западу от нас, — сказал я.
Полковник возобновил разговор, на этот раз по-норвежски. Я уже не слушал. Веки стали невыносимо тяжелыми. Сон прижимал мою голову к деревянной панели переборки.
Вдруг сон исчез. Теперь по радио говорил другой голос, говорил по-английски.
— Они настаивают на расследовании. Я им сказал, что это пустая трата времени. Да и расследовать нечего. Нордаль исчез — вот и все, что можно сказать. Настоящая-то беда в том, что сезон выдался ужасным. Недовольны даже люди из Саннефьорда. А эти тёнсбергцы просто невыносимы.
— Эрик, мы об этом поговорим, когда увидимся, — отрезал Бланд. — Сколько всего китов вы забили?
— Сто двадцать семь. Это все. Туман только начал подниматься. Возможно, судьба к нам будет милостивее. Но к юго-востоку от нас — паковый лед, и людям это не нравится.
— Обо всем этом я знаю, — сказал Бланд. — Каковы твои планы?
— Сейчас мы держим курс на восток вдоль северной кромки пака. Мы должны надеяться на лучшее.
— Если Нордаль был бы жив… — начал фразу Бланд.
— Мне надоело слышать о Нордале, — прервал его сын разъяренным тоном. — Он мертв, и киты не появятся только от того, если будет произнесено его имя.
— Через несколько часов мы будем у вас, — внешне спокойно сказал Бланд. — Тогда и поговорим об этом. Дай-ка мне еще раз Эйде.
В каюте снова зазвучал голос капитана, возбужденно что-то кричавшего по-норвежски. Лицо Бланда смягчилось. Он улыбался. Я взглянул на Джуди.
— На плавбазе увидели китов, — объяснила она. — Они движутся на юг, во льды. Стоило только произнести имя моего отца… — Джуди грустно усмехнулась.
Капитан «Южного Креста» закончил радиопередачу. Я отметил на карте наш путь до встречи с плавбазой. Затем приказал рулевому разбудить меня через четыре часа и спустился вниз, чтобы впервые за эти восемь суток поспать по-настоящему.
Но выспаться мне не удалось. Сразу же после полудня меня разбудил юнга, и я тяжело взобрался на мостик. Там стоял рулевой и принюхивался к воздуху.
— Ви чует что, йа?
Я почувствовал тяжелый и какой-то липкий запах.
— Ви вдыхает запах денег, — сказал рулевой. — Это киты.
— «Южный Крест»?
— Йа.
— Далеко?
— Пятнадцать, двадцать миль.
— О боже! — воскликнул я, представив, каким же должен быть запах там, у плавбазы.
Вскоре по правому борту появилось расплывчатое пятно дыма. Бланд, Джуди, Вайнер, Бономи, обвешанный фотокамерами, — все поднялись наверх, с волнением вглядываясь в этот зримый призрак плавучей базы.
