Читаем без скачивания Встретимся в суде - Фридрих Незнанский

Из образа действий Ксении Макаровой вытекало следующее: она не доверяла свои наиболее ценные мысли мужчинам, с которыми не спала. Прежде чем посвятить мужчин в свои планы обогащения (тем более идущие вразрез с законом), она посчитала нужным плотно привязать их к себе. А мужчин было двое. Один был начальником Ксении, другой — ее подчиненным. Но оба были ей нужны, и она спала с обоими. Не одновременно — группен-секс не входил в число ее излюбленных удовольствий, — не афишируя обе эти связи, но и не особенно скрывая… Если они — прокурор Александрбургской области Нефедов и «важняк» Алехин — обсуждают между собой, какова их общая подруга в постели, Ксению это никак не касается. Она позаботилась о том, чтобы этим двоим было что обсуждать, кроме бабских сисек-пиписек.

— Прокурорский бизнес, — шепнула она — сперва подчиненному, потом начальнику — в момент расслабленных посткоитальных ласк.

— Чего-чего?

Реакция и у того и у другого получилась стереотипная. Мужчины после секса вообще резко тупеют, будто вместе со спермой теряют маленькие серые клеточки головного мозга. Зато Ксения даже после оргазма сохраняла мозги в трезвости. И она поделилась — и с подчиненным, и с начальником — плодами выстраданных размышлений. Она нежным голосом, не нарушающим кайфа, подсказала, что на прекращении производства уголовного дела (что означает свободу для преступника) можно заработать. В самом деле, сколько можно охранять закон за грошовую зарплату? Это непорядок. Надо, чтобы закон время от времени отворачивался в сторону, позволяя блюстителям законности поправить свое материальное положение. Собственно, им и делать ничего не придется: заинтересованные люди охотно расстанутся в их пользу с определенной суммой, а тут уж, как говорится, раз дают, грешно не брать… Сколько брать? Знающие люди вам скажут, что имеется стандартная такса в тридцать тысяч долларов. Конечно, многое зависит от тяжести статьи и прочих деталей, но в среднем сумма именно такова.

Может возникнуть вопрос: насколько долго сопротивлялись предложению Ксении ее мужчины, и сопротивлялись ли вообще? Вероятно, не очень сопротивлялись, ибо эта далеко не святая троица скоро стала жить материально гораздо лучше, чем до образования «прокурорского бизнеса». Что касается моральной стороны дела, то с ней не возникло ни малейших трудностей. Относительно страха разоблачения — здесь, конечно, определенные трудности возникали, но если учесть, что сотрудники милиции и прокуратуры, работающие в одной области, как-никак не чужие друг другу, получалось, что в итоге все не так уж страшно. Кое-кому отстегнуть на лапу, кое-кого заинтересовать долей в прибыли, кое-кому просто напомнить, что все мы, мол, одним миром мазаны, одной веревочкой повязаны, — и дело в шляпе.

Прошло некоторое время. И вот предприимчивая Ксения, развивая и укрепляя свои отношения с начальником и подчиненным, открыла перед ними новые перспективы их маленького совместного предприятия. А для этого поставила такой, казалось бы, сугубо теоретический вопрос: сколько возьмут следователь и надзирающий за ним прокурор, чтобы сфабриковать уголовное дело на полностью невиновного человека? Совершенно ясно, что тут денег потребовать можно значительно больше, чем тридцать тысяч долларов. Тут давать нужно не одному, а нескольким лицам: и лжесвидетелям, и практически всем участникам судебного процесса, начиная от следователя прокуратуры и заканчивая судьей… К чему мелочиться? Миллион долларов потребовать можно!

Если речь идет о нераскрытом убийстве, то нужно уговорить какого-нибудь наркомана или бомжа взять убийство на себя. А этот бедолага, в свою очередь, должен правильно указать на «организатора» преступления. Мол, такой-то гражданин вручил мне такую-то сумму для устранения такого-то лица. Все просто. Осуществление детальной схемы, конечно, влетит в копеечку, но ведь и поиметь можно гораздо больше, чем за мелочевку!

Кто заплатит за обвинение невиновного? Ну, знаете, Ксения это берет на себя. И после недолгого выжидания… ну да, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы угадать: на сцене появится еще один человек, который связан с Ксенией узами секса. А именно: Леонид Ефимов, который неоднократно делился с любовницей своими служебными проблемами. В итоге все должны быть довольны. Одна сторона получает деньги, другая — устранение того, кого следовало устранить… А организовала все она, Ксения!

Но если Ксения так разумно и удачно все распланировала, почему ее злило то, что Леонид Ефимов ею пользуется?

Причем злило это ее всерьез. Просыпаясь ночами, она вспоминала в подробностях свою историю взаимоотношений с тем, кого по прежней памяти называла Ленчиком, и на женщину, которая все чаще ощущала себя немолодой, обрушивалась волна терзаний. То, как беззастенчиво пользовался ее должностными услугами тот, кого она знала неоперившимся пареньком с большими амбициями и малыми возможности их реализации, заставляло ее сомневаться в себе. И мерещилось уже Ксении, что их случайное транспортное знакомство вовсе не было случайным, а Леонид, уже тогда упорно-расчетливый, выследил ее и подкараулил, точно вычислив, что на Ксению подействует его тип внешности — широкими сросшимися бровями и узким лицом Ефимов напоминал ее первого постоянного партнера (школьные эксперименты не в счет), с которым у Ксении чуть было не образовалась любовь-морковь… а, ну да ладно! Дело не в том, давно исчезнувшем с ее горизонта юноше. Дело все-таки в самом Леониде. Честность вынуждала Ксению признаться, что поведение Ленчика раздражает ее потому, что он ведет себя по отношению к ней так, как она привыкла себя вести по отношению к мужчинам: высасывать их досуха, беря от них все, что можно, обменивая секс на деловые услуги и привязывая сексом во имя будущих деловых услуг. Ксения горько подумала, что для Леонида она не так уж привлекательна: как же, толстуха! У Ефимова вкусы изысканные. То ли дело Мариночка-тростиночка…

Присутствие в новом деле Марины Криворучко также крепко досаждало Ксении. Правда, с ней она впрямую не общалась, тем не менее одно упоминание о Марине способно было испортить Ксении настроение на весь день. Непохожие внешне, по складу характера эти женщины могли бы быть сестрами. Неизвестно, догадывалась ли об этом Марина, но Ксения с самого начала раскусила в той, кого вряд ли стоило считать своей соперницей, жажду материальных удовольствий и невозможность удовлетвориться одним мужчиной. Как, спрашивается, госпожа Криворучко достигла своего нынешнего положения гендиректора в фирме «Уральский инструмент»? То-то же! И нечего ее превозносить в ущерб Ксении.

Даже то, что госпожа Криворучко не так давно овдовела, не смягчило Ксению по отношению к ней. Не всех своих мужей Марина потеряла — всего лишь одного! Она же образец древней полиандрии, когда женщина заводит себе «семью» из нескольких мужчин, которые работают на нее и ублажают. Захочет, возьмет себе кого-нибудь еще. Для нее это не проблема!

Александрбург, 18 марта 2006 года, 12.05.

Валентин Баканин — Петр Самойлов

Когда Валентина Баканина снова вырвали из камеры и повели куда-то, он подумал, что будет новый допрос. Дураки, неужели они думают, что он все-таки себя оклевещет? Или… все-таки пытки? Такие, как избиение в мешке, или кое-что покрепче? Невесть откуда в памяти всплыла леденящая информация об одном излюбленном у нашей доблестной милиции способе пытки: человеку, который не хочет сознаваться в том, чего не совершал, надевают противогаз и пережимают шланг. После первого же раза сознается большинство бедняг, а после второго-третьего — самые стойкие… У Баканина перехватило горло. Снова показалось, что он тонет — без надежды выплыть…

Однако судьба его, как оказалось, пока миловала. Наверное, его истязатели решили, что еще не перепробовали на нем всех способов словесного убеждения. Один из этих «способов», как выяснилось позднее, был приведен в тот же кабинет следователя, что и Баканин. Кроме знакомого уже Валентину «важняка» Алехина и конвоиров, в кабинете присутствовала неизвестная пока что полноватая женщина средних лет и еще какой-то тип. Поначалу Валентин взглянул на последнего без особого любопытства. За километр обнаруживалось, что это — обитатель КПЗ, такой же, как и сам Валентин. Собрат по несчастью, так сказать. На обоих была не казенная роба, выдаваемая только заключенным, а своя одежда, но такая мятая, пятнистая и несвежая, что сразу угадывалось: в ней давненько уже и спят, и едят, и справляют другие надобности. В придачу одежонка собрата по несчастью, состоявшая из бесформенных штанов и штопаного серого свитера с узором из бегущих оленей, до сих пор сохранила алкогольный запашок, который не выветрился даже под воздействием более напористого, но менее стойкого тюремного духа.