— Спасибо, — сказал Филипп. — Заказное, из штаба. Но какого черта они не послали за мной вслед курьера вместо письма? Они могли бы поймать меня в поезде.
Он вскрыл казенный конверт и извлек из него сложенную вчетверо бумагу. То не был официальный бланк. Он, Филипп, сразу же узнал диковинный почерк инспектора и его подпись.
Он удивленно свистнул, когда прочел следующие строки:
« Следуйте велению совести, и вы с честью выйдете из этого испытания.
Феликс Мак-Грегор «.
И это все. Ни даты, ни слова пояснения. Даже обращения к нему не было в этой второй записке. Он поднял с пола конверт и посмотрел на штемпель. Отправлено в четыре тридцать. Часом позже, в пять с лишним, он получил словесную инструкцию от Мак-Грегора. Стало быть, инспектор написал эту записку до их вчерашнего разговора, до того как он сказал:» Что бы ни случилось, доставьте арестованного «. Но, по-видимому, это письмо было заключительной инструкцией, поскольку оно было послано с тем расчетом, чтобы попасть к нему только теперь. Что это значит? Этот вопрос мучил Филиппа, повторялся двадцать раз, в то время как он пробирался под покровом сгущавшихся полярных сумерек к единственной в городе бревенчатой гостинице.
Он был уверен, что действиями инспектора руководили какие-то скрытые мотивы. Но какие?
Внезапно он остановился в сотне шагов от мерцающих огней гостиницы» Малый Саскачеван «, громко рассмеялся и принялся набивать свою трубку. Его вдруг осенило, почему Мак-Грегор знал, что он, Филипп Стил, человек с образованием, жизненным опытом, найдет ключ к загадке там, где сержант Моди или кто-нибудь другой вернется в штаб за объяснениями. А инспектор Мак-Грегор, служака с двадцатилетним стажем и испытаннейший охотник за преступниками, не хотел давать никаких объяснений. У Филиппа кровь забурлила в жилах при мысли о том, какому страшному риску инспектор подвергает самого себя. Огласка письма, которое он держал у себя в руках, неминуемо повлекла бы за собой опалу и отставку даже такого человека, как Феликс Мак-Грегор.
Он сунул письмо в карман и пошел дальше. Уже повсюду горели огни. С замерзшей реки доносились звуки гармошки, на которой играли в китайской кофейне, да вой побитой либо искусанной в драке собаки. Там, где фонари единственной в городе улицы бросали красный отсвет на черную стену леса, какой-то пьяный метис пел на ломаном французском языке» Песню карибу «. Филипп услышал отдаленное щелканье бича, дружный ответный вой волкодавов, и секундой позже мимо него пронеслись сани, запряженные шестеркой собак, так близко, что ему пришлось посторониться. Да, это был Ле-Па, преддверие пустыни. За ним, на той стороне замерзшей, застывшей в белом безмолвии реки простиралась бесконечная пустыня, полная дорогих его сердцу романтики и тайны, простирался мир глубоких снегов, молчаливых людей, отчаянной борьбы за существование, мир, где единственным законом природы было выживание сильнейшего и единственным людским законом:» Поступай с твоим ближним так, как ты хочешь, чтобы он поступал с тобой «. Никогда сердце Филиппа Стила не билось так в унисон с пульсом вольной, дикой жизни, как в эти минуты, когда его привычки, его клубы, его друзья были где-то за тысячи миль, когда он стоял на пороге великого девственного Севера.
Он проспал час, когда обедала бригада. Он проснулся голодный, как волк. Он немедленно спустился в столовую» Малого Саскачевана «, низкую комнату с бревенчатым потолком, и сел в теплый уголок.
До обеда оставалось еще четверть часа, однако как только он сел, в столовую вошел еще кто-то. Он случайно поднял глаза от двух писем, которые разложил перед собой на столе, и увидел женщину. Она пристально посмотрела на него и села за соседний столик так, что он видел лишь ее профиль.
Этого, однако, было для него достаточно, чтобы убедиться, что она молода и хороша собой. На голове у нее была шапочка из серебристого меха, из-под которой выбивались пышные каштановые волосы, отливавшие бронзой. Она ни разу не повернулась, так что Филипп ничего не смог разглядеть, кроме прелестной розовой щечки и нижней линии подбородка, уходящего в воротник из того же серебристого меха.
Несмотря на голод, он ел почти машинально, так как был всецело поглощен разрешением таинственной проблемы. Несколько раз он отрывался от своих дум, чтобы взглянуть на женщину за соседним столиком. Один раз ему показалось, что она смотрела на него и вовремя отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом. Филипп был большим поклонником красивых женщин, и в частности красивых женских волос, а потому его взгляд все чаще и чаще останавливался на ее бронзовых прядях. Он уже почти кончил есть, когда шум за соседним столиком заставил его поднять голову. Его сердце учащенно забилось — женщина встала. Она смотрела на него, и когда их глаза на мгновение встретились, она заколебалась, словно собираясь заговорить с ним, и в это мгновение он узнал ее.
Это была женщина с фотографии, но только она была сейчас старше и красивее. И тот же мягкий, чистый контур лица, те же темные глаза, что глядели на него в кабинете Мак-Грегора. Только там в них смеялась юная радость, а теперь они были полны невыразимой грусти.
Еще секунда, и он бы нарушил молчание, ответил бы на патетический трепет ее губ, но прежде чем он сумел вымолвить слово, она повернулась и ушла. Но даже стоя на пороге, она еще раз повернула к нему молящее грустное лицо, словно она знала, кто он и какая миссия на него возложена, и обращала к нему немую мольбу о пощаде.
Он отодвинул стул, сорвал шапку с вешалки и последовал за ней. Он увидел, как она растворила низкую дверь и исчезла в ночи. Его мозг не колеблясь принял окончательное решение. Он догонит ее на улице, представится ей и тогда, может быть, разгадает тайну макгрегоровских приказов.
Женщина быстро шла по главной улице, когда он пустился за ней следом. Внезапно она свернула на тропинку, проложенную в снегу, по направлению к реке. Перед ней расстилался пронизанный звездами ночной мрак да чернела громада девственных лесов. Сердце Филиппа забилось сильнее. Она знала, что он последует за ней, знала, что он идет в двух шагах от нее и нарочно свернула на уединенную тропинку, чтобы никто не заметил их…
Он не пытался догнать ее. Он следовал за ней все на том же расстоянии, беспечно посвистывая, твердо зная, что она остановится, чтобы подождать его. Впереди них во мраке вырисовывалась группа сосен, в их тени укрылась женщина.
Еще дюжина шагов, и Филипп оказался там же. Он услышал быстрые, легкие шаги впереди себя. Затем раздался еще один звук, шаги вплотную с ним, шорох раздвигаемых кустов, тихий голос, не женский, и прежде, чем он успел поднести руку к кобуре револьвера, человеческое тело навалилось на него сбоку.
