Читаем без скачивания На острие меча - Андраш Тотис

— Насколько мне известно, господин Ямаока в тот вечер собирался ночевать в других своих апартаментах. Значит, по установленному распорядку должны были быть наготове, по меньшей мере, трое телохранителей.

— Совершенно верно.

— Где же находились эти люди?

— В гараже у машин.

Кадзе сделал знак, и стенографист вскочил с места. Делопроизводство здесь велось идеально, и полицейский в считанные секунды отыскал протоколы показаний, снятых сразу же после гибели Ямаоки. В тот вечер в здании находилось человек сорок с лишним, никто из служащих не видел и не слышал ничего подозрительного, и ни один не заявил, что он, мол, является личным телохранителем президента фирмы. Документы были разложены «поэтажно», так что протоколы допроса служащих гаража лежали в самом низу. Стенографист с поклоном положил стопку бумаг перед шефом. Господин Кадзе быстро пробежал их глазами.

— Ваши люди не заметили ничего подозрительного. Сидели в комнате для отдыха при гараже и развлекались телепередачами. Занятное времяпрепровождение, не так ли?

— Подобного промаха они больше не допустят, — заявил Камада.

— Если бы я сказал, что господина Ямаоку убили, как бы вы к этому отнеслись? — поинтересовался Кадзе.

— Я был бы в высшей степени удивлен. Система охраны господина Ямаоки отвечала всем необходимым требованиям. Несколько раз совершались попытки покушения на его жизнь, и все они оканчивались неудачей.

— В таком случае не скажете ли, как, по-вашему, развертывались события на сей раз?

— Охотно. — По широкому лицу Камады вновь расплылась добродушная улыбка, придавая ему сходство со статуей Будды. — Ямаока-сан решил совершить харакири. Какие побуждения толкнули его на такой шаг, я не знаю, да меня это и не касается. — Он пожал плечами. — Господин Ямаока так решил, и это самое главное. Он всегда поступал как ему заблагорассудится. Попроси он меня быть его секундантом, я бы почел это за честь для себя… Итак, господин Ямаока отослал телохранителей, переоделся, и тем временем подоспел секундант. После того как все было кончено, секундант отбыл в автомобиле господина Ямаоки.

— А троица надежных телохранителей не отрывалась от телевизора, чтобы ненароком не увидеть, кто именно отбывает на машине хозяина, — язвительно заметил Кадзе. — Допускаю, что все могло произойти именно так. Но если это предположение верно, то вам не мешает поостеречься. Тогда выходит, что какие-то маньяки, вооружившись мечами, затеяли охоту на телохранителей Ямаоки.

— Благодарю за предостережение.

Оба поднялись и с улыбкой обменялись поклонами. Кадзе проводил Камаду до порога. Но как только дверь кабинета захлопнулась, лица обоих помрачнели.

Человек в темно-синем пальто поднялся по ступенькам на улицу и повернул налево, к кварталу увеселительных заведений. Широкая улица была заполонена прохожими, по обеим сторонам яркие неоновые вывески сверкали над входами в бары, харчевни, игровые залы, притоны и публичные дома.

Дэмуре пришлось приблизиться к преследуемому, чтобы не потерять его из виду. Мужчина шел быстрым, ровным шагом и изящным, едва уловимым движением избегал столкновения со встречными. Не останавливался, чтобы взглянуть на фотографии девушек, обслуживающих бары, не замедлял шаги у витрин, где на экранах телевизоров демонстрировались фрагменты из ночных программ. Отовсюду слышалась музыка, девичьи голоски, усиленные репродукторами, нежным щебетом извещали, что посетитель, располагающий всего лишь двумя тысячами иен, тоже может рассчитывать на некоторые удовольствия. Одна из неоновых реклам сулила услуги американских девушек, рядом помещался реер зпоуу, затем узкая дверь, ведущая в ресторанчик, далее следовал бар, где напитки разносили полуобнаженные прелестницы. А между тем мужчина в темно-синем пальто и Дэмура углубились в кварталы увеселительных заведений всего лишь на Несколько метров. Входные двери повсюду узкие, за ними столь же узкая лестница ведет в подвал или на первый этаж, где расположены основные помещения. Здесь не место широким порталам, каждый клочок пространства ценится на вес золота.

Мужчина в темно-синем пальто перешел на левую сторону улицы и, не колеблясь, не озираясь вокруг, скрылся в одном из подъездов. Дэмура подошел поближе. Салон «Тысяча утех». Узкая, выстланная красной ковровой дорожкой деревянная лестница, по стенам — фотографии улыбающихся девушек.

— Пожалуйста, сэнсей! Заходите — не пожалеете, наши девушки хороши собой и любезны в обхождении, вы не обманетесь в своем выборе…

Дэмура отступил, чтобы остаться вне сферы влияния стоящего в дверях зазывалы.

— Не проходите мимо, господин! За две с половиной тысячи можете вдоволь налюбоваться зрелищем красивейших девушек, за пять тысяч они вас очаруют беседой, а уж за десять тысяч…

Дэмура отошел в сторонку.

— О господин, вы только взгляните одним глазком! Разве где-нибудь в другом месте увидишь такую прелестницу?! — Дэмуре всучили проспект. Изображенная на фотографии девушка и правду была чудо как хороша: молодая, чувственная, в меру стройная, но с округлыми формами. Он сделал несколько шагов в сторону заинтересовавшего его салона. Что могло понадобиться тому мужчине в подобном месте? Если клиенту вздумалось поразвлечься, он не раз и не два прохаживается взад-вперед мимо входа, позволяя зазывалам окликать, заманивать к себе, а сам при этом внимательно разглядывает фотографии и уж потом решает, на ком остановиться. В таких случаях человек не мчит по улице очертя голову и не суется в первую попавшуюся дверь. Если, конечно, он не является там постоянным клиентом. Но с какой бы стати симпатичному молодому человеку заделаться постоянным клиентом дешевого борделя? К здешним служащим его тоже не отнесешь. Дэмура отлично видел, как ему со всех сторон протягивали проспекты, как один зазывала из тех, что понаглее, ухватил молодого человека за рукав пальто, видел, как встретили его у входа в заведение. Нет, этот человек здесь посторонний.

Стряхнув с плеча руку зазывалы, Дэмура переступил порог салона «Тысяча утех». Здесь, под аркой, музыка звучала громче, заглушая уличный шум. Казалось, куда-то вдаль отодвинулась беззаботно-разгульная сутолока улицы, и оживленные группы туристов, покидающих увеселительные заведения и, заполняя весь тротуар, горячо обсуждающих, не податься ли еще в какое-либо злачное местечко, и мрачные фигуры неудачников, торопливо выходящих из игорных притонов.

Дэмура поднялся по лестнице. Никто не поспешил ему навстречу, чтобы должным образом принять посетителя. Не «салон», а занюханный притон. Дэмура отлично знал, где находятся шикарные места; клиентов там принимают лишь по предварительной записи, и проникнуть туда труднее, нежели в какой-либо элитарный клуб. Там уважаемого гостя почтительным поклоном встречают у самого входа — подъезд, из соображений такта, разумеется, не освещен, — и такая же шеренга служителей, застывших в почтительном поклоне, выстраивается при проводах посетителя вплоть до поджидающего вблизи черного лимузина. Знакомы Дэмуре и такие места, куда, не боясь уронить свое достоинство, наведываются солидные, стареющие чиновники под стать ему самому. Чистый, уютный дом, где хозяйка почтительно беседует с гостем, потчует чаем и всегда самолично встречает и провожает клиента. Вздумай Дэмура поразвлечься, он бы опрометью бежал прочь из этого залитого красным светом безлюдного, будто вымершего подъезда. Мрачное, на редкость бездушное место, прямо-таки невозможно представить, на какую публику оно рассчитано. Разве что на прыщавых юнцов, которые, прежде чем прошмыгнуть в купальню, десять раз оглядятся по сторонам, не смотрит ли кто на них. Мужчины поколения Дэмуры без стеснения, в открытую наведываются в бордели, именуемые турецкими банями. (Впрочем, из-за протеста турецкого посольства их переименовали в «мыльни».) Для его сверстников это столь же естественно, как зайти в ресторан или посетить театр. Нет такой жены, которая осмелилась бы протестовать против подобной слабости супруга. Однако сейчас Дэмура поймал себя на том, что, застыв на месте, озирается по сторонам. Вот словно бы какая-то тень мелькнула в подъезде у подножия лестницы. Дэмура отвернулся и пошел вперед, настороженно прислушиваясь. Но ничего подозрительного позади не услышал. Должно быть, кто-то заглянул в подъезд, но при виде неуютной лестницы раздумал сюда заходить. Дэмура вполне понимал этого человека.

Поднявшись по лестнице, он очутился в гостиной, обставленной светлой современной мебелью: низкие кресла, в которых утопаешь с головой, столики из стекла и хрома, телевизор с большим экраном, поставленный прямо на пол. Обстановка напоминала холл дешевой гостиницы. Откуда ни возьмись появилась улыбчивая женщина в сером костюме и усадила гостя в кресло напротив телевизора. На миг Дэмуру поразила абсурдность ситуации: на старости лет развлекаться в дешевом борделе, вперясь в телевизор, после того как последние шесть месяцев он ничем другим и не занимался, только смотрел в ящик и, вероятно, этому же занятию и посвятил бы остаток жизни, лишь бы не задумываться о серьезных вещах.