если бы захотел. Но он был молод, и по тому, как широко раскрылись его темные глаза, было видно, что он не убивал. У него не было мужества убить меня. Так что он просто позволил мне пройти мимо.
Я продолжила свой путь, мои ботинки хрустели по замерзшей траве. Восходящее солнце вырезало золотую метку в уголке моего зрения. Каждый вдох расширял трещины вдоль моих ребер и погружал меня в беспамятство; каждый выдох проходил сквозь мои стиснутые зубы, резкий. Я не знала, с какой силой я держалась в вертикальном положении, не говоря уже о том, чтобы понять силу, которая продолжала отрывать мои ноги от земли, когда я клялась, что во мне ничего не осталось.
Все, что я знала, это то, что руины приблизились, а здание растянулось, поглотило небо передо мной. Я поежилась, когда прошла в его чудовищную тень, и скудное тепло утра угасло.
Раньше это была какая-то проезжая часть. Тут были все признаки старой дороги: разбитые холмы зыбучей земли, их вершины были запечатаны многовековым асфальтом, образуя неестественные равнины. Старые фонари окаймляли проезжую часть. Большинство лежали, плоские и ржавые, внутри зарослей шиповника. Некоторые из них стояли до сих пор. Ветры и воды вытолкали их вверх, пока провода их корней не обнажились, а столбы не прислонились опасно к арматуре.
Я лишь смутно осознавала, как шипели на меня старые уличные фонари, когда я шла под ними. Их головы качались на легком ветру, тихонько поскрипывая, их тени скрежетали по ржавчине. Будто они предупреждающе качали головами, умоляя меня развернуться и оставить этот опустошенный город. И если бы у меня был выбор, я бы так и сделала.
Но боль за моим глазом толкала меня глубже в руины.
Она стала более резкой, более выраженной. Я смотрела мимо возвышающегося здания, и мой взгляд был прикован к приземистым кирпичным руинам рядом с ним. Из руин зияла черная дыра. Я знала, что должна была войти туда. Но между проезжей частью и развалинами лежал лабиринт щебня: вся сторона соседнего здания, поваленная и взорванная поперек разбитой дороги. Нагромождения арматуры, каркасы ржавых машин и бетонные глыбы высотой с трех человек возвышались примерно на пятьдесят ярдов, образуя крошечный город.
Это чувствовал жук, когда он забирался на гнилое бревно, думала я, когда замерла, чтобы рассмотреть упавшее здание. Я чувствовала себя не больше, чем жук, и не лучше, чем любой другой падальщик, столкнувшийся с задачей прорыть туннель через труп, чтобы добраться туда, куда ему было нужно.
В бетонных глыбах было несколько щелей, пара дыр, через которые я могла бы пролезть. Они не были высокими и прочными, как мне хотелось бы. Честно говоря, я хотела бы просто обойти эту штуку. Но я была так близко к Учреждению, что даже поворот головы вправо или влево ослеплял меня приступом мучительной боли. У меня не было выбора.
Я должна была пройти через это.
— Ты не в своем уме? — прошипел кто-то позади меня.
Я была так поражена, что обернулась — и чуть не потеряла сознание от боли.
Мальчики все еще преследовали меня. Лицо Дэнни стало четче, когда я прильнула к груде сломанной стены. Он скрючился позади меня, как животное, его рот выпаливал вереницу испуганных, искаженных слов. Бейкер и Тодд присели в нескольких шагах от Дэнни. Они размахивали руками, словно ветряные мельницы, чтобы я отошла от лабиринта.
— Мне нужно куда-то добраться, — твердо сказала я. Я обернулась, и мои колени подогнулись от облегчения, когда боль стихла. — Вы все должны… эээ, вам всем лучше уйти отсюда.
За моей спиной шел короткий, но жаркий спор. Не успела я протиснуться в первый узкий бетонный проход, как ощутила дыхание Бейкера на своей макушке:
— Мы никуда не пойдем — это наше место.
— Ладно, — буркнула я. — Просто держитесь подальше от меня.
— Если ты что-нибудь увидишь, значит, у нас есть права на это, — добавил Дэнни, проскальзывая позади нас. — Попытаешься что-нибудь вытащить отсюда, мы тебя порвем.
Я услышала третью пару шагов — гораздо более тихие и неторопливые шаги — и знала, что Тодд шел сзади. Эти мальчики умрут, но я не знала, что еще сделать. Они не перестанут меня преследовать, и я сомневалась, что они прислушаются к разуму. Скорее всего, Форт-Уэрт был очищен. Первой идеей для всех было мародерство ночью, когда боты отключались. Вот почему они не нашли ничего ценного.
Но если они не могли этого понять… что ж, тогда Ничто имело право забрать их.
— Мы никогда раньше здесь не бывали, — шепнул Дэнни высоким возбужденным голосом. — Здесь будет что-то хорошее, держу пари.
— Должно быть, — согласился Бейкер.
Голос Тодда был низким и тихим:
— Если здесь что-то и осталось, так это потому, что это опасно. Мы должны быть осторожны.
Этот лабиринт из сломанных строительных частей не был быстрым путем, на который я надеялась. Едва я преодолела первую трещину, как наткнулась на кусок бетона, слишком высокий и скользкий, чтобы залезть на него. Я прикусила губу и со стоном отступила влево.
Задняя часть моего глаза протестующе пульсировала. Что бы ни происходило в моей голове, оно не хотело, чтобы я отклонялась от курса хоть на шаг. Меня наказывали за каждую секунду, когда я не могла двигаться к кирпичным развалинам. Я шагала, ослепленная болью, пока не ударилась локтем о паутину арматуры.
Я протянула руки через железную решетку и зависла на несколько мгновений, повернув голову в сторону руин. Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как пульсация замедлилась, и все давление стекло по моему позвоночнику, как вода из ванны.
— Лучше бы ты был прав насчет этого, Блейз, — прорычала я сквозь зубы. — Лучше бы ты был прав.
— Сумасшедшая, — буркнул Бейкер, проталкиваясь мимо меня.
Я раскачивалась на решетке, а Дэнни протиснулся позади него.
— Видно что-то?
— Неа. Еще нет. Но здесь что-то есть, чувак, я это чувствую!
Я услышала, как Тодд остановился рядом со мной. Я слышала, как его ноготь царапал другую красную шишку. Но он не говорил ни слова, и я не открывала глаза.
Мне нужна была еще минута. Или три. Я знала, что мне придется перелезть через эту сеть арматуры — я не могла снова вынести боль от уклонения — я просто не знала, где я найду силы, чтобы сделать это.
— Нам не следует здесь находиться, — тихо сказал Тодд дрожащим голосом.
Я приоткрыла глаза и поймала его нервный взгляд на краю лабиринта, где утренний свет начал омывать край. Еще через пять минут он заденет
