– Ты настоящий мыслитель, – пьяно хихикнула Маша, сделав глоток.
– От вас спиртом надышался, – улыбнулся Леонид.
Наверху что-то прогремело. Музыка и разговоры смолкли. Присутствующие, как по команде, уставились в потолок.
– На четвертом этаже плитка отваливается, – спокойно сказал Марк, цедя пиво. – Клали как попало, чтобы успеть к сроку. Тут постоянно что-то гремит.
– Я не удивлен, – презрительно проворчал Леонид.
– Неупокоенный дух злится, – зловеще протянул Игорь.
– Д-дух? – боязливо пискнула Ангелина.
В тишине зацокали каблуки, а вскоре появилась Настя с потекшей подводкой на лице. Сев к Глебу на колени, она объявила:
– Сыграем в «Правду или действие»?
Некоторые ребята согласились. Маша колебалась: «Вдруг спросят про Марка или загадают что-нибудь мерзкое? Не стоит рисковать».
– Только без пошлостей и приставаний, – твердо заявила Яна.
– Скучно, – произнес Михаил. – Давайте по-взрослому.
– Успокойся, нам не тринадцать, – осадила его Динара. – Кто не может придумать адекватные вопросы и задания, не участвует. Нарушителей выгоним с позором.
– Поддерживаю, – сказал Игорь.
– К девчонкам подмазываешься? – гадко усмехнулся Глеб. – Надеешься, хоть так перепадет?
– Думаю головой, – ощетинился тот.
– Только не расплачься, – ухмыльнулся Глеб.
– Завали, – начал Игорь, но вмешалась Вика:
– Умолкните. Оба.
Спорщики затихли. Те, кто вызвался участвовать, сдвинули стулья в полукруг. Леонид встал.
– Ты куда? – удивилась Маша.
– Хоть посмеюсь.
Маша постучала по чашке. Раньше вечеринки дарили веселье, позволяли забыть о проблемах, ощутить приятное тепло в животе, беззаботно улыбнуться, испытав безграничную любовь к себе и вселенной. Сейчас же на нее громадными волнами накатывала грусть. Она уставилась в окно. Снаружи как из мешка валил снег. В мыслях и чувствах творилась похожая неразбериха. Любопытство толкало на глупости, и она сдалась.
Настя, озвучив правила, крутанула бутылку. Горлышко указало на Леонида.
– Правда.
– Ты когда-нибудь платил за оценку? – спросила та.
– Нет. Сам сдаю.
Маша не сомневалась в честности парня, к тому же знала, что у него не было лишних денег, чтобы покупать экзамены или зачеты.
Леонид со звоном повернул литровку.
– Действие, – отважно произнесла Вика.
«Смело», – удивилась Маша. Народ оживился, предвкушая зрелище. Со всех сторон доносились разные варианты: Миша предлагал что-нибудь пошлое, Глеб безрассудное, а Настя – позорное. Леонид медлил, будто специально подогревал интерес. Наконец, он сказал:
– Прокукарекай.
– Фу, пресняк, – скривился Михаил. – Пусть разденется.
«Иногда он очень мерзкий», – скривилась Маша.
– Полегче, я встречался с Викой, – вмешался Женя.
– Год назад. Уже не считается, – возразил тот.
– Отстань, животное, – прошипела Динара.
Вика встала, согнула правую ногу в колене, взмахнула руками, задорно крикнула: «Ку-ка-ре-ку!» Вышло очень правдоподобно. Поклонившись смеющимся зрителям, она передала ход. Настал черед Глеба. Между ними повисло напряжение.
Вика постучала пальцами по бутылочному стеклу и лукаво произнесла:
– Что бы тебе загадать?
– Прояви оригинальность, – ухмыльнулся Глеб. – Удиви меня.
– Вдруг откажешься? – склонив голову набок, вкрадчиво произнесла Вика.
– Я всегда иду до конца, – проговорил он и затянулся вейпом.
– Тогда, – ухмыльнулась девушка, подавшись вперед, – поцелуй меня.
Михаил присвистнул. Настя разозлилась. Маша подумала: «Что у них творится?»
– Мы же договаривались без всякого, – обиженно надулась Яна.
– Слабо, Глебчик? – стрельнув глазками, подмигнула Вика с видом хитрой лисы.
Глеб принял вызов. Маша ощутила неловкость, словно тайком пробралась в чужую спальню. Парни улюлюкали, Настя бесилась, а бывшие влюбленные едва не перешли за рамки дозволенного.
– Мы вам не мешаем? – раздраженно проговорила Динара, когда шоу затянулось.
Глеб оторвался от Вики, громко произнес:
– Не подумай лишнего. Ты для меня ничего не значишь.
– Ты тоже, – отмахнулась та.
Маша не поверила, отметив: «Вика весь вечер крутится возле Глеба, флиртует. Равнодушные ведут себя иначе. Или надумываю?» Она украдкой посмотрела на девушку. Та выглядела довольной, беспечно шутила, но теперь избегала смотреть на парня. Ее поведение было слишком знакомым.
– А мне достанется? – усмехнулся Женя, забавно вытянув губы.
– Не мечтай, – отрезала Вика и пихнула рыжего шутника.
– В память о прошлом, – пропел тот.
– Нечего вспоминать.
– Девчонка – огонь, – хмыкнул Михаил и умолк под гневным взглядом.
Бутылка замерла перед Игорем, который, засомневавшись, выбрал правду. Глеб хмыкнул, приложился к вейпу и с наглым видом спросил:
– Ты девственник?
– Нет, – уверенно заявил тот.
– Нельзя обманывать, Игореша. Докажи.
Игорь подскочил к нахалу, зашипел:
– Нарываешься?
Глеб выдохнул струю пара ему в лицо. Маша никогда не видела старосту настолько злым. Он кашлял, сжимал и разжимал кулаки, будто едва сдерживался, чтобы не начать драку.
– Глеб, не перебарщивай, – вмешался Кирилл.
– Все ок, я хочу убедиться, – наседал тот.
– Пожалеешь, придурок, – буркнул Игорь и выхватил бутылку.
– Ударь, – ухмыльнулся Глеб. – Я со связями. Папаша тебя не отмажет, на зоне любят сопляков.
Игорь побагровел от гнева, выпалил:
– Ублюдок! Паскуда! Да я тебе…
Леонид, сидевший неподалеку, мигом сориентировался и забрал орудие несостоявшейся мести.
– Полегче, – сердито сказал он. – Без мордобоя.
Игорь сел, Маша перевела дух. Эмилия ахнула, поняв, что пришла ее очередь.
– Правда, – робко произнесла она.
– Скажи, у тебя есть парень?
«Игорь смутился?» – изумилась Маша.
– Клеишься к ней? – гадко хмыкнул Глеб. – Не пытайся, тебе не светит.
– Что вы двое не поделили? – строго спросила Динара.
Те раздраженно переглянулись.
– Нет, я свободна, – ответила Эмилия.
Горлышко указало на Марка. Маша еле слышно ругнулась. «Будь я на ее месте, такое бы загадала, – мелькнуло в мыслях. – Заставила бы просить прощения, выслушивать мои упреки или говорить без посторонних. Он бы выполнил». В голове множились гениальные идеи, которые, она не сомневалась, показали бы Бортникову, какую умницу, красавицу, богиню он потерял.
– Правда, – определился Марк.
– Сложно придумать, – посетовала Эмилия, накрутив на палец локон. – О, знаю. У тебя есть девушка?
– Очень оригинально, – фыркнула Настя.
Сердце будто затихло. Маша сжалась, посмотрела на Бортникова. «Что он скажет? – ее бросило в жар. – Сменит тему? Заупрямится? Признается, что был неправ?» Время замедлилось, кровь застучала в ушах. Она поерзала. Марк взглянул в ответ, скривил губы и раздельно произнес, будто обращался только к ней:
– Уже нет.
– Что? – прошептала Маша.
– Тост. За холостяков! – весело пробасил Михаил.
Спокойный мирок, который Маша собирала по крупицам, рассыпался карточным домиком. Слова о любви и обещания фальшивили. Какой наивной она была, когда считала, что испытания остались в прошлом. Их отношения с самого начала казались нездоровыми. Она спасала Марка, потом он выручал ее из беды, так длилось до бесконечности. Психолог наверняка бы заявил, что ей не хватило отцовского внимания, поэтому она привязывалась к тем, кто не способен на сильные чувства. К глазам подступали слезы. Компания, дурацкое развлечение, Бортников – все вмиг опротивели. Хотелось уйти далеко-далеко, где никто не сумел бы ей навредить.
– Ой, – побелела Динара, уставившись на бутылку. – Точно я?
– Все честно, – сказал Марк.
– Ладно, – смирилась та. – Правда.
– Почему ты меня ненавидишь?
Динара оторопела, пожевала губу.
– Не обольщайся, Бортников. Мне на тебя плевать.
